Экономика

Ученые Института экономики УрО РАН выяснили, что успех так называемых территорий опережающего развития зависит не столько от налоговых льгот, сколько от расположения, людности и агломерационного эффекта. Малым периферийным поселениям приходится сложнее всего, но и для них сегодня появляются новые возможности.

В России для стимулирования инвестиций и преодоления пространственного неравенства с 2014 года создаются территории опережающего развития. Это специальные экономические зоны, где бизнес получает весомые преференции, включая, например, нулевую ставку налога на прибыль в первые пять лет. Также предусмотрены упрощенные административные процедуры и доступ к инфраструктуре. Основная задача этого инструмента заключается в том, чтобы превратить моногорода и отдаленные местности в центры притяжения предпринимательства, диверсификации экономики и создания новых рабочих мест. По данным Минэкономразвития РФ, на сегодня в стране работает 92 ТОР, где зарегистрировано более 1200 резидентов, создано свыше 140 тыс. рабочих мест и привлечено инвестиций на сумму более 441 млрд рублей.

Первое полугодие 2025 года стало для Уральского федерального округа периодом разнонаправленных трендов. Рост в одних регионах и отраслях сочетался со спадом в других, а ключевые экономические индикаторы округа в целом отстали от общероссийских. К такому выводу пришли эксперты Института экономики УрО РАН, представившие новый аналитический бюллетень в пресс-центре ТАСС (Екатеринбург).

Спад на фоне роста

Экономическая активность в целом по Российской Федерации демонстрирует положительную динамику, хотя и с уже наметившимся замедлением. В первом полугодии 2025 года индекс выпуска товаров и услуг по базовым видам экономической деятельности вырос на 1,1 % по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. При этом на протяжении всех шести месяцев индекс ни разу не доходил до отрицательных значений.

На смену человеческим рукам в заводские цеха все активнее приходят автоматические манипуляторы. К новому этапу роботизации мир толкают развитие технологий и демографические сдвиги. Насколько Урал и Россия в целом готовы к этому вызову, где находятся границы экономической целесообразности внедрения роботов, и как государство стимулирует процесс технологического обновления промышленности? На эти и другие вопросы корреспонденту «НУ» ответили сотрудницы Центра структурной политики Института экономики УрО РАН кандидаты экономических наук Екатерина Потапцева и Ольга Брянцева.

— Первые промышленные роботы появились в середине 1950-х годов в США и вскоре стали активно внедряться в производство по всему миру. Сегодня, спустя 70 лет, назревает новая «волна» роботизации. С чем это связано?

Екатерина Потапцева: Повышение производительности труда всегда было актуальной задачей, а самый простой способ ее решить — поставить пусть даже малоквалифицированного сотрудника к высокопроизводительному оборудованию. Действенность этой стратегии можно пронаблюдать на примере индустриализации в Советском Союзе.

Ольга Брянцева: Роботы имеют очевидное технологическое преимущество — они способны работать непрерывно и не требуют сменных графиков. Демографическая ситуация во многих развитых странах также оказывает свое влияние: население неуклонно стареет, численность трудовых ресурсов сокращается. В связи с этим интерес сдвигается к полностью роботизированному производству, где человека вообще почти нет. Такие автономные линии уже существуют, но пока, правда, не стали массовым явлением.

Исследование, проведенное в Институте социально-экономических и энергетических проблем Севера ФИЦ Коми научного центра УрО РАН (Сыктывкар), показало, почему богатство недр далеко не гарантирует хорошее наполнение региональных бюджетов.

Обеспеченность природными ресурсами — палка о двух концах для территорий. С одной стороны, они служат мощным двигателем экономики, привлекая инвестиции. С другой, часто ведут к «ресурсному парадоксу»: вместо процветания регионы сталкиваются с бюджетными дисбалансами, социальными проблемами и загрязнением среды. Ученые давно спорят, является ли это неизбежным «проклятием». Ряд исследователей считает, что решение проблемы кроется в грамотном управлении. Усилия должны быть направлены на справедливое распределение доходов от добычи между государством, бизнесом и местными жителями, чтобы ресурсы стали реальным благом, а не бременем.

Исследование ученого секретаря ИСЭиЭП кандидата экономических наук Ирины Бурцевой охватило 25 ключевых горнодобывающих регионов России. Основу выборки составили субъекты, где доля добычи в экономике в среднем превышает 20 %. В список для анализа также вошел и ряд регионов, демонстрирующих относительно невысокие значения этого показателя, но обладающих уникальными месторождениями. Получившаяся выборка наглядно отражает минерально-сырьевую специализацию страны: большинство регионов (15 из 25) специализируются на добыче углеводородного сырья, два региона — на угледобыче, три — на железорудной промышленности, а остальные являются центрами добычи апатитов, урана, золота и других драгоценных металлов. Автор проанализировала, как самые значимые налоги — на прибыль, имущество и доходы физических лиц — пополняют региональные бюджеты, а также оценила роль рентного налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ), несмотря на его скромную долю в доходах субъектов РФ.