Экономика

Глобальная гонка за доминирование в области искусственного интеллекта ускоряется. Старший научный сотрудник Центра экономической теории Института экономики УрО РАН кандидат экономических наук Ольга Бучинская проанализировала стратегии США, Китая, Великобритании и ЕС, выявив их сильные и слабые стороны, а также подготовила рекомендации для России.

Искусственный интеллект перестал быть просто технологическим трендом, превратившись в поле острой геополитической конкуренции. Запуск мощных моделей, таких как китайская Kimi K3, ужесточение экспортных ограничений США на передовые чипы и временный запрет для зарубежных пользователей на доступ к последним версиям американского ИИ Claude — лишь отдельные эпизоды этой гонки. На кону не только технологическое превосходство, но и контроль над глобальными стандартами, доступ к данным и формирование нового экономического уклада. В этих условиях вопрос о том, какая стратегия развития ИИ окажется эффективнее, становится критическим для любой страны, стремящейся сохранить конкурентоспособность.

В Институте экономики УрО РАН прошел XII Европейско-Азиатский симпозиум по экономической теории. В течение трех дней российские и зарубежные исследователи обсуждали, как экономическая наука может ответить на вызовы фрагментирующегося мира и предложить основы для новой архитектуры глобального сотрудничества.

Открывая форум, директор ИЭ УрО РАН доктор экономических наук Юлия Лаврикова отметила, что в этом году симпозиум объединил под своим крылом более 320 ученых из 11 стран и 44 городов России от Калининграда до Хабаровска.

Пленарная сессия масштабного форума теоретиков-экономистов была разделена на два дня. Главный вектор дискуссиям первого дня задал директор Института экономики РАН (Москва) член-корреспондент Михаил Головнин, проанализировавший глубинные причины фрагментации мировой экономики — процессов, запущенных торговой войной США и Китая в 2018 году. Главный научный сотрудник Центрального экономико-математического института РАН (Москва) академик Виктор Полтерович констатировал исчерпание механизмов, веками двигавших прогресс на Западе, что для стран догоняющего развития, включая Россию, открывает новые окна возможностей. Но в условиях санкций это потребует создания собственных сетей добавленной стоимости. Институциональные препятствия на пути к такой перестройке детально разобрала руководитель научного направления «экономическая политика» ИЭ РАН доктор экономических наук Елена Ленчук, а доцент Высшей школы менеджмента Санкт-Петербургского государственного университета Кази Сохаг оценил сопутствующие изменения мировой финансовой архитектуры, сопоставив позиции доллара США и китайского юаня в условиях геополитической турбулентности.

2025 год стал для Уральского федерального округа периодом разнонаправленных трендов. Рост в отдельных регионах и отраслях сочетался со спадом в других, а ключевые экономические индикаторы макрорегиона в целом отстали от общероссийских. К таким выводам пришли эксперты Института экономики УрО РАН, представившие новый аналитический бюллетень в пресс-центре ТАСС (Екатеринбург).

Плюсы и минусы

В 2025 году в Российской Федерации в целом наблюдался небольшой рост экономики, в частности, индекс выпуска товаров и услуг по базовым видам экономической деятельности вырос на 1,4 % по сравнению с предыдущим годом. Более того, показатель в принципе не уходил в отрицательную зону на протяжении всех 12 месяцев.

— В Уральском федеральном округе мы увидели иную тенденцию, — сказала директор ИЭ доктор экономических наук Юлия Лаврикова. — На протяжении ряда месяцев индекс демонстрировал отрицательные значения, да и год в целом завершился небольшим снижением, на 0,4 %, к уровню 2024-го.

В Свердловской области реализуются десятки инфраструктурных проектов, но не все воплощаются так, как задумано. Ученые Института экономики УрО РАН выяснили причины расхождения планов с реальностью.

В эпоху стремительного развития электронной коммерции и сервисов доставки транспортная инфраструктура становится не просто связующей «артерией» населенных пунктов, но и ключевым условием их экономического роста и качества жизни. Планирование транспортного развития — важнейшая часть стратегий социально-экономического развития территорий, однако на муниципальном уровне этот процесс сталкивается с нормативной неопределенностью. Федеральное законодательство задает общие рамки стратегического планирования, но не детализирует должным образом эту работу для уровня муниципальных образований. Обращение к ведомственным методическим рекомендациям также не решает проблему. В поисках действенных инструментов регионы и города вынуждены либо разрабатывать собственные подходы, либо обращаться к изучению зарубежного опыта.

В Институте экономики УрО РАН в рамках Школы ИИ-компетенций ученого прошел семинар, посвященный двойственной природе использования нейросетей в науке.

Старшие научные сотрудники Центра структурной политики ИЭ кандидаты экономических наук Екатерина Потапцева и Ольга Брянцева попытались выяснить, является ли ChatGPT полноценным инструментом анализа данных или же он генерирует «эпистемологический шум» — информацию, которая лишь имитирует научное знание, но на деле им не является.

Ученые Института экономики УрО РАН выяснили, что успех так называемых территорий опережающего развития зависит не столько от налоговых льгот, сколько от расположения, людности и агломерационного эффекта. Малым периферийным поселениям приходится сложнее всего, но и для них сегодня появляются новые возможности.

В России для стимулирования инвестиций и преодоления пространственного неравенства с 2014 года создаются территории опережающего развития. Это специальные экономические зоны, где бизнес получает весомые преференции, включая, например, нулевую ставку налога на прибыль в первые пять лет. Также предусмотрены упрощенные административные процедуры и доступ к инфраструктуре. Основная задача этого инструмента заключается в том, чтобы превратить моногорода и отдаленные местности в центры притяжения предпринимательства, диверсификации экономики и создания новых рабочих мест. По данным Минэкономразвития РФ, на сегодня в стране работает 92 ТОР, где зарегистрировано более 1200 резидентов, создано свыше 140 тыс. рабочих мест и привлечено инвестиций на сумму более 441 млрд рублей.

Первое полугодие 2025 года стало для Уральского федерального округа периодом разнонаправленных трендов. Рост в одних регионах и отраслях сочетался со спадом в других, а ключевые экономические индикаторы округа в целом отстали от общероссийских. К такому выводу пришли эксперты Института экономики УрО РАН, представившие новый аналитический бюллетень в пресс-центре ТАСС (Екатеринбург).

Спад на фоне роста

Экономическая активность в целом по Российской Федерации демонстрирует положительную динамику, хотя и с уже наметившимся замедлением. В первом полугодии 2025 года индекс выпуска товаров и услуг по базовым видам экономической деятельности вырос на 1,1 % по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. При этом на протяжении всех шести месяцев индекс ни разу не доходил до отрицательных значений.

На смену человеческим рукам в заводские цеха все активнее приходят автоматические манипуляторы. К новому этапу роботизации мир толкают развитие технологий и демографические сдвиги. Насколько Урал и Россия в целом готовы к этому вызову, где находятся границы экономической целесообразности внедрения роботов, и как государство стимулирует процесс технологического обновления промышленности? На эти и другие вопросы корреспонденту «НУ» ответили сотрудницы Центра структурной политики Института экономики УрО РАН кандидаты экономических наук Екатерина Потапцева и Ольга Брянцева.

— Первые промышленные роботы появились в середине 1950-х годов в США и вскоре стали активно внедряться в производство по всему миру. Сегодня, спустя 70 лет, назревает новая «волна» роботизации. С чем это связано?

Екатерина Потапцева: Повышение производительности труда всегда было актуальной задачей, а самый простой способ ее решить — поставить пусть даже малоквалифицированного сотрудника к высокопроизводительному оборудованию. Действенность этой стратегии можно пронаблюдать на примере индустриализации в Советском Союзе.

Ольга Брянцева: Роботы имеют очевидное технологическое преимущество — они способны работать непрерывно и не требуют сменных графиков. Демографическая ситуация во многих развитых странах также оказывает свое влияние: население неуклонно стареет, численность трудовых ресурсов сокращается. В связи с этим интерес сдвигается к полностью роботизированному производству, где человека вообще почти нет. Такие автономные линии уже существуют, но пока, правда, не стали массовым явлением.

Исследование, проведенное в Институте социально-экономических и энергетических проблем Севера ФИЦ Коми научного центра УрО РАН (Сыктывкар), показало, почему богатство недр далеко не гарантирует хорошее наполнение региональных бюджетов.

Обеспеченность природными ресурсами — палка о двух концах для территорий. С одной стороны, они служат мощным двигателем экономики, привлекая инвестиции. С другой, часто ведут к «ресурсному парадоксу»: вместо процветания регионы сталкиваются с бюджетными дисбалансами, социальными проблемами и загрязнением среды. Ученые давно спорят, является ли это неизбежным «проклятием». Ряд исследователей считает, что решение проблемы кроется в грамотном управлении. Усилия должны быть направлены на справедливое распределение доходов от добычи между государством, бизнесом и местными жителями, чтобы ресурсы стали реальным благом, а не бременем.

Исследование ученого секретаря ИСЭиЭП кандидата экономических наук Ирины Бурцевой охватило 25 ключевых горнодобывающих регионов России. Основу выборки составили субъекты, где доля добычи в экономике в среднем превышает 20 %. В список для анализа также вошел и ряд регионов, демонстрирующих относительно невысокие значения этого показателя, но обладающих уникальными месторождениями. Получившаяся выборка наглядно отражает минерально-сырьевую специализацию страны: большинство регионов (15 из 25) специализируются на добыче углеводородного сырья, два региона — на угледобыче, три — на железорудной промышленности, а остальные являются центрами добычи апатитов, урана, золота и других драгоценных металлов. Автор проанализировала, как самые значимые налоги — на прибыль, имущество и доходы физических лиц — пополняют региональные бюджеты, а также оценила роль рентного налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ), несмотря на его скромную долю в доходах субъектов РФ.

Ученые Института экономики УрО РАН подвели итоги социально-экономического развития Уральского федерального округа за прошлый год. Презентация уже пятого по счету аналитического бюллетеня прошла в пресс-центре ИА ТАСС (Екатеринбург).

Подъемы и спады

В 2024 году УрФО и большинство входящих в его состав регионов показали темпы роста выпуска товаров и услуг по базовым видам экономической деятельности ниже, чем в целом по стране (+4,8%). Более того, у Ханты-Мансийского автономного округа значение соответствующего индекса оказалось в отрицательной зоне (-2,6 %). Остальные же субъекты УрФО в основном прибавили не более 2 %. Единственным исключением стала Курганская область, которая, напротив, продемонстрировала феноменальный рост (+17,3 %).

— По индексу выпуска базовых видов деятельности этот регион занял третье место среди всех субъектов Российской Федерации, — отметила директор ИЭ УрО РАН доктор экономических наук Юлия Лаврикова. — Причем наибольший рост произошел в промышленности (+24,9 %), сельском хозяйстве (+12,5 %) и розничной торговле (+7,6 %).

Прошлый год отмечен сочетанием восходящих и нисходящих векторов в социально-экономическом развитии регионов Уральского федерального округа — к такому выводу пришли сотрудники Института экономики УрО РАН. Презентация их нового аналитического бюллетеня прошла в пресс-центре ИА ТАСС (Екатеринбург).

Прагматика цифр

Хотя в 2023 году в Уральском макрорегионе объемы промышленного производства выросли на 1,1 % по сравнению с предыдущим периодом, этот темп роста был значительно ниже общероссийского (+3,5 %). Худшую динамику продемонстрировал лишь Сибирский федеральный округ, где индекс вовсе приобрел отрицательное значение. Для Урала причиной такого замедления могла стать неблагоприятная ситуация в газовой отрасли Ямало-Ненецкого автономного округа. «У нас возникли известные ограничения по экспорту нефти и газа. Но если нефтяная отрасль быстро переориентировалась на внутренний рынок и увеличила долю продукции высоких переделов — топлива, пластмасс и иных нефтехимических изделий, то газовики не смогли таким же образом компенсировать падение экспорта. Выход же на иные внешние рынки сопряжен с необходимостью создания новой газотранспортной инфраструктуры, что занимает определенное время», — пояснила заместитель директора ИЭ член-корреспондент РАН Виктория Акбердина.

Внешнеэкономические связи России — один из источников роста экономики. Однако в условиях санкций и других факторов, обусловленных современной геополитической ситуацией, структура и направления внешней торговли существенно меняются.

Сотрудники лаборатории экономической генетики регионов Института экономики УрО РАН кандидат физико-математических наук А. Мартыненко, кандидаты экономических наук Ю. Мыслякова, Н. Матушкина и С. Котлярова построили модель внешнеторговых потоков высокотехнологичной продукции Уральского макрорегиона с учетом торговых барьеров, а также определили для региона новые границы этих потоков и межстрановой торговли. 

Субъекты Уральского федерального округа обладают уникальным опытом в развитии международных торгово-экономических отношений, особенно в части экспорта и импорта высокотехнологичной продукции. В новом исследовании в качестве методической базы использована гравитационная модель Д. Андерсона и Е. ван Винкоопа, позволяющая оценить изменение торговых потоков для дружественных и недружественных стран.

2022 год стал годом преодоления вызовов — такую оценку дали ученые Института экономики УрО РАН, представившие в пресс-центре ИА ТАСС (Екатеринбург) очередной ежегодный аналитический бюллетень о социально-экономическом развитии регионов Уральского федерального округа.

В русле общего тренда

В 2022 году Уральский федеральный округ показал снижение объема промышленного производства на 0,6 % по сравнению с предыдущим периодом, что полностью соответствует общероссийскому показателю. Такие индустриальные регионы, как Свердловская и Челябинская области, конечно, пережили провал в первом полугодии, но, начиная с августа, ситуация стала улучшаться, и снижение по итогам года оказалось лучше прогнозов (–0,7 % и –1,7 % соответственно). Наибольшее падение производства наблюдалось в Тюменской области (–6,4 %), что связано с закрытием одного из месторождений нефти в регионе. На промышленности Ямало-Ненецкого автономного округа сказался эффект высокой базы: в 2021 году там значительными темпами росла добыча полезных ископаемых, и уже в следующем году это привело к снижению производства (–0,9 %).

О том, как уральские регионы восстанавливались в 2021 году после пандемийного кризиса, рассказали ученые Института экономики УрО РАН на пресс-конференции в ИА ТАСС (Екатеринбург). По мнению экспертов, анализируемый период продемонстрировал баланс как позитивных, так негативных тенденций, но важнее, что уже в ближайшем будущем собранные данные будут служить ориентиром для оценки воздействия новых наложенных на Россию санкций.

Тренды в цифрах

В 2021 году в Уральском макрорегионе объемы промышленного производства увеличились на 7% по сравнению с предыдущим периодом, что оказалось больше общероссийских цифр (+5,3%). Впрочем, по отдельным отраслям показатели отличались. Добывающая промышленность выросла на 9%, обрабатывающая — на 2,8% (по стране в целом +4,8 и +5% соответственно). По словам заместителя директора ИЭ по научной работе члена-корреспондента Виктории Акбердиной, скромный рост обрабатывающих производств связан с тем, что в пандемийный 2020 год предприятия не останавливались и работали «на склад». Образовавшиеся запасы позволили предприятиям в 2021 году нарастить объемы отгрузки, но одновременно им пришлось снизить темпы производства.

В 2020 году Россия и весь мир столкнулись с кризисом, который был вызван не экономическими процессами, а распространением инфекции SARS-CoV-2. На пресс-конференции, организованной информационным агентством ТАСС-Урал, ученые Института экономики УрО РАН объяснили, почему российский экономический «иммунитет» оказался крепче зарубежного и какие «симптомы» демонстрировали российские регионы в кризисном году.

По словам заместителя директора ИЭ по научной работе члена-корреспондента Виктории Акбердиной, российская экономика впервые за постсоветский период справилась с кризисом лучше, чем мир в целом. ВВП страны по итогам 2020 года упал на 3,1%, глобальная экономика за то же время сократилась на 3,5%. Рецессия в России оказалась мягче в силу того, что основной вклад в ВВП страны вносят крупные аффилированные с государством предприятия, которые в период пандемии не прекращали свою работу. За рубежом же основная доля в ВВП приходится на малый и средний бизнес, который, напротив, оказался наиболее чувствителен к введению ограничительных мер. Второй фактор устойчивости российской экономики — локализация всех цепочек добавленной стоимости внутри страны. Другие государства гораздо шире включены в глобальные производственные сети и критически зависят от слаженной работы этих самых сетей.

Больше двух тысяч населенных пунктов исчезли с карты России за период между двумя последними переписями населения 2002 и 2010 годов. В пространственном развитии страны продолжают нарастать центростремительные тенденции: формируются и усиливаются регионы и города, стягивающие к себе с близлежащих территорий население и ресурсы. Проанализировать текущую ситуацию и оценить сценарии ее дальнейшего развития поставила целью своего исследования старший научный сотрудник и заместитель директора Института экономики УрО РАН по научной работе кандидат экономических наук Арина Суворова. Проект поддержан грантом президента РФ. О благе и вреде интеграции регионов и поиске баланса при пространственных преобразованиях она рассказала в интервью «НУ».

— Арина Валерьевна, проблематика пространственного развития в последнее время наиболее ярко выявилась при обсуждении идей об объединении ряда российских регионов: Ненецкого автономного округа с Архангельской областью, Хабаровского края с Еврейской автономной областью. Почему возникают такие идеи?

— Такой тренд предопределен общим всплеском интереса к пространственному развитию. В 1990-е и 2000-е годы этой теме мало внимания уделяли и ученые, и политики. Говорилось о ней много, и даже существовало специальное Министерство регионального развития, которое должно было в этой сфере что-то делать, но вся эта деятельность носила поверхностный характер с отдельными обрывочными решениями. Системной политики в сфере преобразования пространства не было.