Демидовская премия

С демидовским лауреатом в номинации «медицина» академиком Александром Румянцевым мы встретились в Национальном медицинском исследовательском центре детской гематологии, онкологии и иммунологии им. Дмитрия Рогачева, который он основал и возглавлял почти три десятилетия. Сегодня А.Г. Румянцев — президент этого центра, где разрабатываются оригинальные отечественные  программы диагностики и лечения гематологических и онкологических заболеваний у детей и подростков, трансплантации гемопоэтических стволовых клеток, клинической иммунологии, трансфузионной и генной терапии. 
«Мы, детские врачи, должны любить маму своего пациента. Мама для нас даже важнее ребенка. Потому что мама — проводник нашего лечения, тоже лечащий доктор». Это первое, что сказал Александр Григорьевич при встрече. Не совсем обычное высказывание для человека, который известен как автор и инициатор фундаментальных исследований и инновационных проектов, успешный организатор российского здравоохранения. Слова «медицинские технологии», «протоколы лечения» постоянно звучали и в последующем разговоре. Однако исключительно научные, то есть во многом обезличенные, подходы к лечению тяжелейших онкологических заболеваний и способность привлекать для их реализации административный ресурс, очевидно, гармонично сочетаются с личностным, теплым отношением к маленькому пациенту и его близким. Потому что академик Румянцев, ученый с мировым именем, основатель современной школы детских онкологов, гематологов и иммунологов, — прежде всего Доктор. 
Медицина — дело жизни не только самого демидовского лауреата, но также его жены, сына и дочери, их супругов, племянников. Всего в большой семье Румянцевых восемнадцать врачей, среди них терапевты, педиатры, неонаталог, гематолог-патолог, детский онколог, кардиолог, невролог, нейрохирург. «Могли бы уже организовать семейный бизнес», шутит академик Румянцев.

— Вы, Александр Григорьевич, родоначальник этой медицинской династии?

— Нет, я продолжатель. Детским врачом была моя мама. В 1940 г. она поступила во 2-й Московский государственный медицинский институт им. И.В. Сталина на педиатрический факультет, который скоро отметит столетие — в 1930 г. в СССР впервые в мире было организовано педиатрическое  образование. Детская смертность оставалась очень высокой, и нужно было целенаправленно готовить врачей-педиатров, которые обладали бы соответствующей квалификацией. В мединституте девушки учились тогда четыре года, и мама успела попасть на фронт, где и познакомилась с будущим мужем, моим отцом. Он стал впоследствии юристом и не выносил медицинских разговоров, поэтому я был основным слушателем маминых рассказов. У нас дома была большая медицинская библиотека, много книг по педиатрии и по акушерству, я листал их, рассматривал иллюстрации — хотелось знать, как рождаются и развиваются дети. Мне вообще интересен был человек, его происхождение. Поначалу я даже мечтал стать антропологом, для этого нужно было идти на биологический факультет. Но все же я пошел по маминым стопам и предпочел медицину — окончив школу с золотой медалью, поступил во 2-й Московский мединститут.

«Укрощение огня»  — так называется художественный фильм 1972 года, в котором впервые была приоткрыта завеса секретности над ракетно-космической промышленностью СССР. В многозначное название вложен в том числе и один из главных смыслов труда разработчиков ракетной техники: локализовать огонь, превратить его гигантскую энергию в реальную движущую силу летательного аппарата. Этим сложнейшим делом всю трудовую жизнь занимается лауреат Научной Демидовской премии 2025 года академик Юрий Милехин — известный российский ученый в области специальной технической химии и технологии твердых ракетных топлив (ТРТ), физики горения и взрыва, баллистики и газодинамики внутрикамерных процессов в ракетных двигателях на твердом топливе, генеральный конструктор Федерального центра двойных технологий «Союз» (г. Дзержинский Московской области). Начав с исследования быстропротекающих процессов горения твердых ракетных топлив, он на всю жизнь сохранил интерес к этому научному направлению, поиску и разработке эффективных и надежных методов исследования и управления процессами в камере ракетного двигателя. Блестящие результаты, полученные академиком Милехиным и его коллегами, реализованные в конкретных образцах вооружения, сегодня известны в нашей стране и за рубежом. О путях их достижения и не только мы поговорили с Юрием Михайловичем во время декабрьской сессии общего собрания РАН, начав беседу с традиционного «демидовского» вопроса.

— Уважаемый Юрий Михайлович, на вашем счету высшие государственные награды — от премии Ленинского комсомола (1980) до звезды Героя Труда Российской Федерации (2023). Как вы относитесь к присуждению вам научной Демидовской премии?

— Демидовская премия была и остается единственной в России неправительственной наградой самого высокого уровня для ученых, работающих в различных областях науки. На мой взгляд, это самая патриотическая награда из категории негосударственных, поскольку присуждалась и присуждается она только российским ученым, что крайне важно. А когда награждают наиболее авторитетные коллеги твоей страны, это особенно дорого. И другого чувства, кроме удовлетворения от признания коллегами твоих заслуг, здесь быть не может.

Лауреатом Демидовской премии в номинации «физика» стал академик Александр Латышев, директор Института физики полупроводников им. А.В. Ржанова Сибирского отделения РАН, давно ставшего авторитетным научно-исследовательским центром в области физики конденсированного состояния и физики полупроводников.

Нечасто результаты российских ученых попадают в оксфордские учебники. В нашем случае автор обнаружил это случайно: 

— Меня пригласили на конференцию по электронной микроскопии в Оксфорд, а потом организаторы попросили прочитать лекцию студентам. И меня буквально засыпали вопросами, причем все были дельные. Я даже преисполнился гордости за свой английский, но один из студентов спросил меня насчет эффекта, о котором я в лекции рассказать не успел. Тут и выяснилось, что мои результаты со ссылкой на автора описаны в двух учебниках издательства “Cambridge University Press”, — вспоминает академик Латышев.

Самая цитируемая научная работа Александра Латышева “Transformations on clean Si(111) stepped surface during sublimation” («Трансформации на чистой ступенчатой поверхности кремния Si(111) во время сублимации») опубликована в журнале “Surface Science” в 1989 году и посвящена фундаментальному явлению — открытию эффекта эшелонирования атомных ступеней на поверхности кремния под действием постоянного электрического тока. В наномасштабе поверхность любого кристалла (кремния в том числе) не идеально ровная, а состоит из атомно-гладких участков, разделенных ступенями высотой, как минимум, в одно межатомное расстояние. Именно свойства поверхности определяют область применения полупроводникового кристалла. Поэтому понимание процессов, происходящих на поверхности кристалла, позволяет решать и теоретические, и прикладные задачи. С активным участием новосибирского ученого был создан метод уникальной сверхвысоковакуумной отражательной электронной микроскопии, что позволило рассмотреть очень тонкие процессы на поверхности полупроводниковых пленок и гетероструктур.

Лауреат Демидовской премии 2024 года в номинации «общественные науки» академик Виталий Наумкин — выдающийся востоковед, один из ведущих российских специалистов по арабскому Востоку, Центральной Азии и Кавказу, авторитетнейший исламовед, научный руководитель Института востоковедения РАН, который он возглавлял с 2009 по 2015 гг. Как единодушно отмечают коллеги, его отличает необычайная широта кругозора и научных интересов — от изучения средневековой истории, памятников письменной и материальной культуры, языков, философии народов Ближнего Востока до исследования проблем современного мира, Азиатского континента, этнополитических конфликтов, мировой политики и международных отношений. Многочисленные фундаментальные труды В.В. Наумкина, опубликованные в России, США, Великобритании, в странах Ближнего и Среднего Востока на русском, арабском, английском и многих других языках принесли ему широкую международную известность. Россияне и зарубежные зрители Первого федерального канала хорошо знают Виталия Вячеславовича как эксперта аналитической программы «Большая игра», вот уже несколько лет выходящей в эфир в прайм-тайм. Но далеко не все знают, что вырос Виталий Вячеславович в Свердловске, ныне Екатеринбурге, то есть в исконно «демидовских» местах, у границы Европы и Азии, в театральной семье, а его родители внесли огромный вклад в развитие балетного искусства в регионе и в СССР в целом. С этой темы, темы корней, и началась наша «демидовская» беседа в Институте востоковедения РАН, в кабинете, который семь лет занимал в качестве директора академик Е.М. Примаков, получивший Демидовскую премию в 2012 году.

– Уважаемый Виталий Вячеславович, ваш отец, Вячеслав Иосифович, замечательный балетмейстер, педагог, заслуженный артист РСФСР, после Московского хореографического училища и работы в Большом театре 36 лет прослужил в Свердловском театре оперы и балета. Ваша мама, Тамара Ивановна, была балериной этого театра, в зале которого, кстати, проходило самое первое вручение возрожденной Демидовской премии в 1993 году. Как вышло, что вы выбрали для себя совершенно другую стезю?

— Меня часто спрашивают, почему я стал специалистом по арабскому Востоку, или арабистом, что не совсем корректно, поскольку мы с коллегами занимаемся и Турцией, и Ираном, и другими странами, и все же изначально арабистика для меня основное. Вопрос непростой — было это давно, абсолютно точного ответа дать не могу, но все-таки прежде всего это связано с языком. Арабский язык вообще один из самых трудных, и трудность заключается еще и в том, что есть его литературная норма, употребляемая в парадных выступлениях, на радио, телевидении, которую в жизни люди не используют, и есть огромное количество очень сильно различающихся разговорных диалектов. И, предположим, житель Ирака из низов, литературного языка не учивший, никогда не поймет такого же человека из Алжира. Существует некий усредненный вариант, но и у него в разных регионах множество отличий, поэтому, когда человек, живший и работавший в одной арабской стране, переезжает в другую, перестраиваться для него — серьезная травма. Разобраться во всем этом очень сложно, но я с юности любил преодолевать трудности, хотя степень их до конца не представлял, потому и выбрал такую специальность.

Демидовский лауреат в номинации «физиология» Михаил Островский родился в Ленинграде в семье музыканта легендарного джаз-оркестра под управлением Леонида Утесова, будущего знаменитого композитора Аркадия Островского. Его песни «Пусть всегда будет солнце!», «Спят усталые игрушки», «Песня остается с человеком», «А у нас во дворе», «Вокализ» всем известны и всеми любимы. Михаил Аркадьевич Островский выбрал иное, не связанное с музыкальным искусством поприще, став выдающимся специалистом в области молекулярной физиологии и биофизики зрения, основателем научной школы.

Автор фундаментальных трудов по молекулярным механизмам зрительного акта, процессам старения сетчатки и хрусталика глаза, он также внес большой вклад в офтальмологическую практику, создав новое поколение светофильтрующих искусственных хрусталиков — интраокулярные линзы «Спектр».

Академик М.А. Островский заведует отделом фотохимии и фотобиологии Института биохимической физики им. Н.М. Эмануэля РАН и кафедрой молекулярной физиологии биологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова. Он заместитель академика-секретаря Отделения физиологических наук РАН и руководитель секции физиологии этого Отделения. В течение 16 лет был президентом Российского физиологического общества им. И.П. Павлова, более 35 лет — главным редактором академического журнала «Сенсорные системы». Михаил Аркадьевич Островский удостоен многих престижных премий, государственных и научных наград. А еще у него есть звание «Житель блокадного Ленинграда» и памятный знак «В честь 75-летия полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады», которые для него особенно дороги — ребенком он пережил всю блокаду города на Неве.

Наша беседа с демидовским лауреатом началась с традиционного вопроса:

— Уважаемый Михаил Аркадьевич, как вы сделали свой профессиональный выбор?

— Школьником я увлекался биологией, и прежде всего меня интересовала высшая нервная деятельность. Иван Петрович Павлов в то время был у всех на слуху. Но одновременно я подумывал о поступлении на отделение журналистики филфака МГУ, поскольку мне хорошо удавались сочинения. Школу я окончил с золотой медалью. Отец сказал мне: «Сначала получи серьезное фундаментальное образование, а потом пиши, о чем хочешь». Я послушался отца и пошел на биолого-почвенный факультет МГУ, как он тогда назывался. Однако журналистику не оставил, писал под псевдонимом научно-популярные статьи и потом даже был принят в Союз журналистов СССР.

Член-корреспондент РАН В.М. Пудалов (Москва) удостоен научной Демидовской премии 2024 года за выдающийся вклад в экспериментальные исследования квантовых материалов, включая сверхпроводники. Владимир Моисеевич — специалист в области физики конденсированного состояния с международным авторитетом, руководитель созданного им Центра высокотемпературной сверхпроводимости (ВТСП) и квантовых материалов в Физическом институте им. П.Н. Лебедева РАН, в стенах которого проходила наша беседа. Об этом уникальном центре, его тесных связях с уральскими учеными, конкретно — с другим демидовским лауреатом нынешнего года академиком М.В. Садовским наша газета недавно писала (см. «НУ», № 20 2024 г.), но одно дело — писать по присланным материалам, и совсем другое — все видеть своими глазами. Владимир Моисеевич гостеприимно провел нас по помещениям Центра, показал его изнутри. Впечатления — самые превосходные: прекрасно оборудованные лаборатории, молодые лица увлеченных сотрудников. Окормляет Центр его идейный вдохновитель нобелевский лауреат академик В.Л. Гинзбург, бюст которого установлен на почетном месте. А до большой физики, до приезда в Москву в жизни лауреата были детство и юность на Южном Урале, которые он с благодарностью вспоминает.

— Уважаемый Владимир Моисеевич, прежде всего, примите поздравления с престижной наградой…

— Спасибо, это действительно очень престижная премия. И вот что поразительно. Когда о ней узнали мои молодые сотрудники, они стали спрашивать, кто такой Демидов. Оказалось, о Демидовых они знают крайне мало или совсем ничего. А ведь это огромная часть нашей промышленной, научной истории! Мой отец работал на демидовских заводах, на них делалось оружие, которым Россия выигрывала практически все значимые войны, не говоря об остальном. Такие вещи надо помнить. Пришлось провести некоторую просветительскую работу, которую по мере сил буду продолжать.

Демидовский лауреат в номинации «физика» академик Михаил Садовский внес выдающийся вклад в теорию сильно неупорядоченных и сильно коррелированных систем и в теорию сверхпроводимости. Его работы широко известны во всем мире, он был участником множества международных семинаров и конференций по этой тематике.

М.В. Садовский — главный научный сотрудник Института электрофизики УрО РАН. В течение двух десятилетий он читал лекции по основным курсам теоретической физики в Уральском государственном университете. В 2012–2020 гг. был научным руководителем знаменитой уральской зимней школы физиков-теоретиков «Коуровка».

Михаил Виссарионович известен своей принципиальной общественной позицией — он противник клерикализации образования, один из авторов «Письма десяти академиков» и член Комиссии по борьбе с лженаукой РАН. В 2013 г. выступил с резкой критикой реформы РАН.

В научную атмосферу будущий демидовский лауреат был погружен с раннего детства — он родился в семье известного ученого-металловеда академика Виссариона Дмитриевича Садовского. Как ученый сформировался в теоретическом отделе Физического института им. П.Н. Лебедева АН СССР и всегда был в гуще событий, происходивших в советской и российской теоретической физике в период ее наивысшего расцвета. Он стал идейным вдохновителем первых исследований высокотемпературной сверхпроводимости на Урале и продолжает их до сих пор — один из немногих в нашей стране. Историю своей жизни в науке Михаил Виссарионович описал в книге «Годы, люди, наука и жизнь» и других мемуарных изданиях. Предлагаем читателям «НУ» рассказ лауреата о «времени и о себе».

— Мое знакомство с теоретической физикой началось в школьные годы. Правда, поначалу стать ученым я не собирался, больше увлекался радиолюбительством. Но время решало за нас. После запуска первого спутника и полета Юрия Гагарина стартовала космическая эпопея, вызвавшая необычайный энтузиазм в обществе и породившая обширную научно-фантастическую литературу о космических путешествиях. Писатели-фантасты использовали в своих книгах элементы теории относительности, например, описывали всякие чудеса типа парадокса близнецов. Я взял вузовский учебник и ознакомился с основами специальной теории относительности, а потом и с биографией Эйнштейна. Узнал, что есть такая великая наука — квантовая механика, которой в этом году исполняется 100 лет. Возникший интерес «подогрел» отец — на окончание 8 класса он подарил мне книжку «Высшая математика для начинающих» Я.Б. Зельдовича. Многие физики-теоретики моего возраста, как я потом узнал, выбрали свою профессию после прочтения этой книжки. Мне открылся новый мир, не имеющий ничего общего со школьной математикой. В последующие три года я перешел к знаменитому курсу Л.Д. Ландау и Е.М. Лифшица, освоил основы теоретической физики примерно в объеме университетской программы и во время учебы на физическом факультете Уральского госуниверситета продолжал самообразование. Курсовые работы и диплом писал у известного уральского физика-теоретика, доктора физико-математических наук Павла Степановича Зырянова из Института физики металлов и с третьего курса принимал участие в «Коуровках» — знаменитых уральских зимних школах физиков-теоретиков, где познакомился со своим будущим научным руководителем, членом-корреспондентом, впоследствии академиком Леонидом Вениаминовичем Келдышем.

По статусу академик Н.А. Макаров на сегодняшний день — главный археолог страны, хотя сам он с этим не соглашается: «Наше научное сообщество достаточно демократично, у нас нет такого звания и полномочий, я лишь подписываю множество бумаг, необходимых для работы коллег». Тем не менее должности директора Института археологии РАН, вице-президента Академии, академика-секретаря Отделения историко-филологических наук РАН обязывают быть организатором-лидером, кем он и является. Но прежде всего Николай Андреевич — выдающийся ученый, глубокий исследователь Средневековой Руси, труды которого существенно меняют наши представления об этом вроде бы хорошо изученном периоде отечественной истории, причем даже там, где, кажется, известен каждый камень — в частности, в Московском Кремле. За что он и удостоен Демидовской премии. Неслучайно коллеги говорят о нем как о человеке, совершившем и совершающем многие открытия, если не революции, в области гуманитарного знания, продолжателе лучших традиций отечественной археологии. С этой темы и началось наше «демидовское» интервью в его кабинете академика-секретаря.

— Уважаемый Николай Андреевич, еще раз примите поздравления с наградой, у которой есть своя «археологическая» история. В XIX веке ее получали один из инициаторов создания Исторического музея на Красной площади И.Е. Забелин, блестящий специалист по нумизматике Востока П.С. Савельев, в наше время — исследователь ранней этнической истории славянства В.В. Седов, первооткрыватель Денисовского человека А.П. Деревянко, автор знаменитых находок пазырыкской культуры на Алтае В.И. Молодин, хранитель археологических сокровищ Эрмитажа М.Б. Пиотровский, не говоря о вашем учителе В.Л. Янине, исследователе Новгорода, вошедшем в первую четверку лауреатов возрожденной награды. Как себя чувствуете в такой компании?

— Счастлив оказаться в одном ряду с такими корифеями. Современная археология многим обязана этим выдающимся ученым, очень разным по своим характерам и научным интересам. И история Демидовской премии изначально тесно переплетена с началом отечественной археологии. Иван Егорович Забелин был очень яркой личностью, совмещал раскопки скифских царских курганов и исследование истории Москвы, ее быта и повседневности, написал замечательные книги по истории столицы. Он воспринимал археологию как комплексную науку о древних культурах (на языке XIX века это «древний народный быт»), соединяющую в себе изучение материальных памятников и письменных источников. А Павел Степанович Савельев, кроме всего прочего, был одним из руководителей раскопок курганов в Суздальской земле в середине XIX века.

Демидовский лауреат в номинации «Математика» Борис Николаевич Четверушкин хорошо известен в научном сообществе. Заместитель академика-секретаря Отделения математических наук РАН, научный руководитель Института прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН, который возглавлял в 2008–2015 годах, он также заведует базовой кафедрой Московского физико-технического института и кафедрой вычислительных методов факультета вычислительной математики и кибернетики МГУ им. М.В. Ломоносова, возглавляет редакцию журнала «Математическое моделирование».

Академик Б.Н. Четверушкин разработал алгоритмы для решения задач динамики излучающего газа, предложил новый подход к решению задач газовой динамики — кинетически-согласованные разностные схемы. Он получил выдающиеся результаты в области математического моделирования субмикронных полупроводниковых приборов, внес важный вклад в создание квазигидродинамической модели, позволившей корректно описывать электронно-дырочную плазму в новой области.

Академик Б.Н. Четверушкин — основатель научной школы, разрабатывающей модели, алгоритмы и математическое обеспечение для моделирования сложных научно-технических задач на высокопроизводительных вычислительных системах. Одним из первых в стране он стал использовать многопроцессорные системы с распределенной памятью. При его активном участии был разработан и введен в эксплуатацию оригинальный гибридный вычислительный комплекс К-100.

Борис Николаевич — коренной москвич. Вот что он рассказал о своей юности и пути в науку:

— Детство мое прошло в самом центре столицы, в доме рядом со знаменитым Елисеевским гастрономом, что на углу Тверской (тогда улица Горького). Мой отец был заместителем военкома Москвы, однако жили мы в коммунальной квартире, где помещались еще восемь семей. В 170-й школе вместе со мной учились дети многих известных артистов, которые и сами стали впоследствии знаменитыми, например, Андрей Миронов. Правда, я больше дружил с теми, кто играл в футбол. Школьные предметы давались легко, и о своих учителях я всегда вспоминаю с большой теплотой. Последний год проучился в школе, которую как раз открыли при Московском физико-техническом институте, а затем подал документы в этот вуз. В 1960 году конкурс там был 10 человек на место. Об уровне поступавших судите сами: тех, кто сдавал физику с математикой на тройки, в МФТИ не брали, зато принимали на мехмат МГУ. Я прошел конкурс, поступил на аэромеханический факультет. Впоследствии нашу группу передали на вновь образованный факультет управления и прикладной математики. С третьего курса начал стажироваться в Институте прикладной математики АН СССР. После окончания МФТИ остался там же в аспирантуре, с 1968 года работаю в Институте прикладной математики, который теперь носит имя академика М.В. Келдыша. А тогда Мстислав Всеволодович возглавлял ИПМ, где трудились многие знаменитые ученые — академики А.Н. Тихонов, А.А. Самарский, Я.Б. Зельдович и другие.

Академика Валерия Николаевича Чарушина читателям нашей газеты специально представлять не нужно. Коренной уралец, выпускник химико-технологического факультета УПИ (ныне УрФУ), профессором которого является долгие годы, семнадцать лет он возглавлял Институт органического синтеза им. И.Я. Постовского УрО РАН (2004–2021 гг.), в 2008–2022 годах был председателем Уральского отделения Российской академии наук, в 2013–2022 годах — ее вице-президентом, причем все эти многочисленные сложнейшие обязанности, по определению академика Г.А. Месяца, выполнял безупречно. Помимо этого четырнадцать лет (с 2008 по 2022 год) Валерий Николаевич был исполнительным директором Научного Демидовского фонда, то есть обеспечивал организационную сторону присуждения Демидовской премии. О разных сторонах деятельности академика Чарушина, ныне зав. лабораторией гетероциклических соединений, главного научного сотрудника ИОС, председателя Объединенного ученого совета УрО РАН по химическим наукам, мы постоянно писали, на наших страницах опубликован не один десяток материалов о его работе, ряд больших интервью, вошедших в различные сборники. И вот теперь он сам влился в ряды демидовских лауреатов — за выдающийся вклад в развитие химии гетероциклических соединений и новых технологий органического синтеза, что всегда оставалось его основным делом. Причем вкладом этим сегодня, часто об этом не подозревая, пользуются тысячи людей. Самое известное детище уральской научной школы химиков-органиков — противовирусный препарат «Триазавирин» полностью уральского производства — есть теперь в каждой аптеке России, он становится все популярней и все убедительней демонстрирует свои лечебные и профилактические свойства. Очередные доказательства этому поступили перед самым Новым 2024 годом. С этого и началась наша беседа с демидовским лауреатом.

— Валерий Николаевич, у «Триазавирина» поначалу было довольно много критиков…

— Есть они и сейчас, но большинство постепенно становятся сторонниками. Буквально на днях поступило множество документов, научных статей, подтверждающих эффективность лекарства, его безопасность и расширяющих его потенциал. Это профессио-нальные, обстоятельные доказательства, собранные авторитетными специалистами из Уральского государственного медицинского университета, Санкт-Петербургского Института военной медицины Министерства обороны РФ, от китайских коллег. Препарат включен в рекомендации Минздрава РФ и, как оказалось, его можно использовать не только для лечения и профилактики традиционных вирусных инфекций — гриппа, ОРВИ, в последние годы ковида, но и, например, лихорадки Денге. То есть возможности его применения оказались неизмеримо шире, чем можно было поначалу предположить.

Академик Александр Коновалов — доктор-легенда, крупнейший специалист в своей области в нашей стране и не только в ней. Здесь нет никакого преувеличения, это подтверждено его официальным титулом лучшего нейрохирурга мира, присвоенном в 2019 году в Непале, званием «Герой труда России», которое он получил первым (2013). Об этом знают сотни его коллег и, что для него особенно важно, тысячи спасенных им пациентов. Почти 40 лет он руководил Национальным медицинским исследовательским центром имени Н. Бурденко (прежде — Институтом нейрохирургии Академии медицинских наук), почетным президентом которого сегодня является. Александр Николаевич — основатель школы микронейрохирургии, сделавшей доступным для щадящего хирургического вмешательства практически любое образование мозга и любую зону внутричерепного пространства, кардинально расширившей горизонты современной клинической физиологии и патофизиологии. На его счету — одно из первых в мире успешное разделение сросшихся головами сиамских близнецов Вилии и Виталии, десятки других уникальных виртуозных операций. Академик Коновалов — автор более 400 научных работ, в том числе 15 монографий, справочников, учебников, изданных в России и за рубежом, под его руководством защищено 45 кандидатских и докторских диссертаций. При этом в личном общении он остается скромным, очень обаятельным человеком, замечательным собеседником, начисто лишенным какого-либо апломба и пафоса. В этом мы убедились во время нашего «демидовского» интервью в его рабочем кабинете, за которое ему очень благодарны. Показательно, что по времени оно практически совпало с важным событием для НМИЦ имени Бурденко: на днях здесь вышли на рубеж в 10 000 операций в год, и это еще одна блистательная веха в истории Центра.

— Глубокоуважаемый Александр Николаевич, наград, причем самых высоких, вам не занимать. Как вы отнеслись к известию о том, что вам присуждена Демидовская премия?

— Для меня это высокая честь. Большое впечатление производит предыстория нынешней премии, которой были удостоены такие ученые, как Менделеев, великий хирург Пирогов. А среди лауреатов современной версии награды — хорошо знакомые мне люди, близкие коллеги академики Анатолий Иванович Григорьев, Владимир Иванович Кулаков и, конечно, — Виктор Сергеевич Савельев, с которым мы много лет дружили.

Лауреат Демидовской премии в номинации «Биоинженерия» академик Михаил Кирпичников известен в научном сообществе не только как выдающийся ученый, вместе с коллегами впервые в мире получивший искусственный белок с заданными структурой и биологической активностью. В 1989–2004 годах он представлял российскую науку во власти — возглавлял Управление наук о жизни ГКНТ СССР, департамент науки, образования и высоких технологий Правительства РФ, был министром науки и технологий России, председателем Высшей аттестационной комиссии Министерства образования и науки РФ. И на всех этих постах он продолжал главное дело жизни. Ученик и сподвижник академика А.А. Баева, одного из основоположников советской молекулярной биологии и генетической инженерии, М.П. Кирпичников создал школу белковой инженерии, получившую мировое признание. Сегодня он академик-секретарь Отделения биологических наук РАН, декан биологического факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, возглавляет отдел биоинженерии Института биоорганической химии им. академиков М.М. Шемякина и Ю.А. Овчинникова РАН и кафедру биоинженерии МГУ. А еще академик Кирпичников — один из тех, благодаря кому в России 8 февраля отмечается День науки, о чем мы узнали в конце нашей беседы, состоявшейся в его кабинете декана биофака МГУ.

— Уважаемый Михаил Петрович, вы окончили Московский физико-технический институт. Что побудило вас переключиться на молекулярную биологию?

— Я достаточно поздно определился с выбором профессии, в нашей семье не было естественнонаучных традиций. Мой отец, Петр Иванович Кирпичников, был заместителем председателя Госплана СССР, во время Великой Отечественной войны курировал выпуск оборонной продукции и стал первым советским генералом, получившим это звание за руководство оборонной промышленностью, а мама Евгения Даниловна преподавала политэкономию в Плехановском институте. Я старшеклассником склонялся к математике, и физика и химия мне давались легко. Впрочем, благодаря и домашней атмосфере, и, конечно, школьному учителю литературы Юлию Киму, который теперь всем известен как бард, поэт, драматург, я интересовался историей, философией и вообще гуманитарными знаниями. Когда подошло время поступать в вуз, я колебался между Московским физико-техническим институтом и МГИМО, но мама убедила меня выбрать первый, чтобы получить востребованную профессию. В МФТИ давали лучшее, основательное фундаментальное образование. Там всегда был девиз: нет задач нерешаемых, есть много задач нерешенных. И студентов учили не бояться за такие задачи браться, при этом никто особо не следил за посещаемостью. У нас были великолепные педагоги — академики Л.Д. Ландау, Ю.А. Осипьян, Я.Б. Зельдович. Математику двум потокам читали член-корреспондент Лев Дмитриевич Кудрявцев — записи его лекций можно было сразу издавать в качестве учебников — и академик Сергей Михайлович Никольский, полная его противоположность. Он мог зимой прибежать в аудиторию в шубе и начать доказывать теорему не только для слушателей, но и для самого себя, периодически стирая написанное на доске шапкой.

В России всегда конструировали, строили и запускали лучшие в мире ракеты. Блестящее воплощение идеи нашего соотечественника Константина Циолковского Сергеем Королевым навсегда сделало нашу страну пионером и лидером ракетостроения. Академик Владимир Дегтярь, удостоенный Демидовской премии за выдающийся вклад в создание ракетной техники нового поколения, — прямой наследник и продолжатель этих великих традиций. Владимир Григорьевич прошел все ступени профессионального роста — до генерального директора и генерального конструктора Государственного ракетного центра имени академика В.П. Макеева (Миасс), где и сегодня он добивается результатов, ключевых для обороноспособности России. Достаточно сказать, что именно в этом ГРЦ разработаны ракетное оснащение стратегических атомных подводных лодок с легендарной «Синевой» и корабельный боевой стартовый комплекс для «Булавы». Одновременно академик В.Г. Дегтярь — выдающийся ученый, автор множества специальных трудов, создатель нового направления в теории ракетостроения морского и наземного базирования, а также концепции системы защиты Земли от астероидно-кометной опасности на основе существующих и проектируемых ракетно-космических комплексов. А еще Владимир Григорьевич— коренной уралец, своим примером ежедневно доказывающий актуальность утверждения «Урал — опорный край державы». Вот что он ответил на наши вопросы.

— Уважаемый Владимир Григорьевич, примите сердечные поздравления с присуждением Демидовской премии. Какое место она занимает среди других ваших наград?

— Известие о присуждении мне столь престижной награды, несомненно, вызвало самые положительные эмоции. Это высокая оценка моего труда со стороны научного сообщества, а получить признание своих коллег действительно очень важно и дорогого стоит.

Научная Демидовская премия — неправительственная, но, как мы знаем, самая авторитетная для российских ученых. Для меня это не только признание заслуг, но и стимул для дальнейшей деятельности.

Академик Михаил Пиотровский — фигура знаковая для отечественной и мировой культуры и науки. Больше полувека эта фамилия прочно ассоциируется с Государственным Эрмитажем в Санкт-Петербурге. Почти тридцать лет назад Михаил Борисович принял эстафету руководства одним из лучших музеев планеты у своего отца, блестящего археолога, и с тех пор уверенно ведет этот полный сокровищ корабль через волны времени, порой переходящие в шторма, сохраняя и приумножая его богатства для всех нас. Полагаю, такой пафос в данном случае вполне уместен. Генеральный директор Эрмитажа — персона публичная, кажется, о его работе и о нем самом известно все или почти все. Но на самом деле музей такого масштаба и его лидер — темы неисчерпаемые. В чем довелось убедиться в ходе нашего «демидовского» интервью с Михаилом Борисовичем в его рабочем кабинете — именно рабочем, а не парадном, при том что кабинет этот сам по себе сокровище: все здесь проникнуто духом ежедневного напряженного интеллектуального труда.

— Уважаемый Михаил Борисович, присуждение вам научной Демидовской премии логично и органично во всех отношениях. Имя Демидовых стоит у истоков Эрмитажа. В частности, в 1715 году уральский горнозаводчик Никита Демидов прислал в подарок Екатерине I, «на зубок» новорожденному царевичу, 100 тысяч рублей и несколько золотых предметов из сибирских курганов, положив начало сибирской коллекции Петра I и практически всего музея. Так ли это и насколько отчетлив «демидовский след» в современных экспозициях?

— Это так и не так. Действительно, первые золотые вещи от бугровщиков (грабителей курганов, или бугров — ред.) попали в Санкт-Петербург через сибирского губернатора Матвея Гагарина и Никиту Демидова. И это не только основа Эрмитажа, а значительно серьезней — основа всей российской археологии. Потому что именно тогда в России начали собирать древности. Причем Петр I обязал их покупать, а не изымать, чтобы их не переплавляли и они не исчезали. Потом были другие царские приказы «собирать», к этому появился интерес. Сначала золотые вещи, о которых вы говорите, из Сибири попали в Кунсткамеру, дальше — в Эрмитаж. В сущности, это была и основа всех музеев России, и нашей археологии в целом, в чем, несомненно, одна из важнейших заслуг Петра. Но «демидовский» вклад в наш музей гораздо шире. Отдельная страница связана с итальянскими Демидовыми. Как известно, единственный сын Никиты Николай жил в Италии, организовывал там раскопки, собрал крупную коллекцию древних скульптур. Часть ее была потом куплена Николаем I для нового Эрмитажа (ныне главное здание музея работы немецкого архитектора Лео фон Кленце со знаменитыми атлантами — ред.) для которого подбиралась античная коллекция. Туда поступили и «демидовские» памятники. Там есть настоящие шедевры, есть вещи менее ценные, но всегда, когда мы говорим об изначальных составных музея, неизменно называем этот «демидовский» вклад. Особая история — роскошная «Малахитовая сень», она же ротонда, которую теперь видит каждый посетитель Эрмитажа, поднявшись по парадной лестнице в аванзал. Делалась она очень долго, Николай Демидов за огромные деньги заказал ее лучшим европейским мастерам, включая знаменитого французского скульптора Томира, и собирался поставить внутрь бюст Николая I. С бюстом не получилось, зато так рождался русско-французский стиль, сочетающий малахит и бронзу. В итоге после кончины Николая его сын Анатолий подарил сень Николаю I, чтобы установить ее в Исаакиевском соборе, но туда она не доехала, была выставлена в Таврическом дворце, потом в Александро-Невской лавре, а в начале 50-х годов XX века передана в Эрмитаж, где ей нашли особое почетное место как самостоятельному произведению искусства. Кроме того, у нас хранятся механические дрожки с верстомером, несколькими циферблатами и маленьким органчиком, изготовленные одним из талантливых демидовских умельцев крепостным из Нижнего Тагила Егором Кузнецовым, другие экспонаты, связанные с Демидовыми. Так что след этой фамилии в Эрмитаже очень мощный, он будет всегда.

Лауреат Демидовской премии в номинации «химия» Анатолий Бучаченко умеет говорить о науке языком образным, даже поэтическим. В научном сообществе он известен не только как один из основателей спиновой химии, специалист в области физикохимии, теории строения, химической кинетики, радиоспектроскопии и физики химических реакций, но и как автор научно-популярных книг, в том числе «Химия как музыка» и «От квантовых струн до тайн мышления». Последняя переведена на английский и опубликована издательством Шпрингер под названием “The Beauty and Fascination of Science”.

Выпускник Горьковского государственного университета (ныне Национальный исследовательский Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского), Анатолий Леонидович с 1958 года работает в Институте химической физики им. Н.Н. Семенова РАН (г. Москва), в 1994–1996 годах руководил ИХФ. В 2004–2012 годах — главный научный сотрудник Института проблем химической физики РАН (г. Черноголовка), в 2012–2017 возглавлял Научный центр РАН в Черноголовке, с 2018 года по настоящее время — главный научный сотрудник центра. Профессор Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, в 1989–2013 годах заведовал кафедрой химической кинетики химического факультета МГУ.

Академик А.Л. Бучаченко внес большой вклад в создание физической химии стабильных радикалов, в исследования магнитных эффектов в химических реакциях. Совместно с академиками Ю.Н. Молиным и Р.З. Сагдеевым он открыл фундаментальные явления — магнитный изотопный эффект и спиновый катализ. Анатолий Леонидович предсказал следствия изотопного эффекта в геологии, космохимии, в химической эволюции природы.

Лауреат стал одним из основателей новой области химической физики — науки об органических и молекулярных ферромагнетиках. Он сформулировал принципы конструирования и синтеза органических (молекулярных) ферромагнетиков на базе высоко-спиновых органических молекул. Один из них получил именное признание как модель Бучаченко — Ямагучи.

Академик Радий Илькаев удостоен научной Демидовской премии 2021 года за выдающийся вклад в развитие ядерной физики. Эта широкая формулировка включает в себя как фундаментальные, так и прикладные достижения, ключевые для поддержания обороноспособности нашей страны. Именно под его руководством и при непосредственном участии созданы заряды, составляющие основу ядерного арсенала России, разработаны теоретические модели и получена уникальная экспериментальная информация о поведении вещества при высоких плотностях энергии. Больше десятилетия он возглавлял, потом почти столько же осуществлял научное руководство РФЯЦ-ВНИИЭФ, легендарным Всероссийским научно-исследовательским институтом экспериментальной физики в закрытом городе Сарове Нижегородской области. В лихие девяностые лауреат сумел сохранить научно-технический потенциал центра, и сегодня он является его почетным научным руководителем. А еще Радий Иванович — сопредседатель Духовно-научного центра в Сарове, физик-ядерщик, возрождающий православные святыни древнего города, в чем не видит никакого противоречия. Впрочем, прежде чем затронуть эту очень непростую тему в обстоятельной телефонной беседе, за которую ему огромное спасибо, мы успели поговорить о многом.

— Уважаемый Радий Иванович, интересно происхождение вашего имени. Ведь это и название радиоактивного элемента таблицы Менделеева. Неужели в 1938 году, когда вы родились, ваши родители предвидели, чем вы будете заниматься всю жизнь?

— Конечно, нет. Тогда было модно давать детям новые необычные имена, и родители, видимо, подверглись этому влиянию. Хотя одна бабушка всегда называла меня Родионом, а другая Арием — такое имя есть в православных святцах. То есть каждый выходил из этой ситуации своим способом. Но «профессиональные» параллели и аналогии по семейной линии возникали всю жизнь. Отец мой был учителем, директором школы, затем — военным. Некоторое время он служил на полигоне Новая Земля. Потом я много раз был на этом полигоне, на испытаниях термоядерного оружия и останавливался в офицерской гостинице, в той самой комнате, где жили мои отец с мамой — Иван Семенович и Ольга Тимофеевна Илькаевы. А однажды, в молодости, из Сарова, тогда Арзамаса 16, я послал туда поздравление отцу с днем рождения, но телеграмму из одного закрытого объекта на другой не приняли. Такая была степень секретности.

 20 декабря в пресс-центре ТАСС (Екатеринбург) в формате онлайн прошла пресс-конференция, где объявлены имена лауреатов общенациональной неправительственной Научной Демидовской премии 2021 года. Ими стали:

за выдающийся вклад в развитие ядерной физики

— академик РАН Радий Илькаев (г. Саров);

за выдающийся вклад в создание и развитие спиновой химии

— академик РАН Юрий Молин (г. Новосибирск) и академик РАН Анатолий Бучаченко (г. Черноголовка);

за выдающийся вклад в развитие мировой науки в области востоковедения и сохранение мирового научно-культурного наследия

— академик Михаил Пиотровский (г. Санкт-Петербург).

Как известно, политика — искусство возможного, а дипломатия — его инструмент. И не исключено, что учить дипломатов — искусство еще более тонкое, чем таким инструментом работать. Именно этим более тридцати лет занимается академик А.В. Торкунов. Выпускник Московского государственного института международных отношений, с 1992 года он бессменный ректор МГИМО, ныне университета, одного из самых престижных и уважаемых вузов нашей страны и не только. За его плечами — серьезный практический опыт: в 1983–1986 годах он исполнял обязанности второго, затем первого секретаря Посольства СССР в Вашингтоне, имеет статус Чрезвычайного Полномочного Посла России. Научная Демидовская премия присуждена Анатолию Васильевичу за выдающийся вклад в изучение истории международных отношений и дипломатии. Он автор фундаментальных трудов по истории Кореи, международным отношениям, внешней политике России, многие его книги переведены на иностранные языки. Кроме того, А.В. Торкунов — заместитель академика-секретаря Отделения глобальных проблем и международных отношений РАН, председатель Российской ассоциации содействия ООН, член Коллегии МИД России, президент Российской ассоциации международных исследований, руководитель секции Научного совета при Совете безопасности России. Несмотря на занятость, Анатолий Васильевич нашел время для традиционного «демидовского» интервью, которое мы с удовольствием представляем читателям.

— Уважаемый Анатолий Васильевич, вы — второй востоковед и дипломат в списке лауреатов возрожденной научной Демидовской премии после Евгения Максимовича Примакова. Какое место занимает эта премия в ряду других ваших наград и какую роль сыграл в вашей жизни, карьере Евгений Максимович?

— Я искренне признателен за присуждение мне Демидовской премии, которая на протяжении десятилетий считалась самой почетной неправительственной наградой в России. Само целеполагание этой премии, определенное учредителем Павлом Николаевичем Демидовым как содействие «преуспеянию наук, словесности и промышленности в своем Отечестве» свидетельствует о ее высоком статусе.

Первого демидовского лауреата в номинации «металлургия» академика Л.И. Леонтьева академическому сообществу, уральскому и всероссийскому, особо представлять не нужно — выдающийся ученый-металлург и организатор науки всем хорошо известен. Напомним читателям «НУ», что в Институте металлургии УрО РАН Леопольд Игоревич прошел путь от старшего лаборанта до директора, он возглавлял ИМет в 1998–2009 годах. В 1993–1996 годах был первым заместителем министра науки и технической политики РФ, в 1996–1998 — первым заместителем председателя УрО РАН. В 1998–2009 годах, будучи членом Президиума РАН, руководил Агентством по управлению имуществом РАН, в 2009–2013 — Управлением земельно-имущественного комплекса РАН. Сегодня академик Л.И. Леонтьев — главный научный сотрудник Института металлургии УрО РАН, советник РАН. Наш разговор с демидовским лауреатом состоялся по телефону.

— Уважаемый Леопольд Игоревич, как вы выбрали будущую профессию? Почему сразу пошли в науку, а, например, не на производство?

— На момент окончания школы я, как и многие сверстники, мечтал стать летчиком, и такой шанс у меня был. Нам, выпускникам свердловской школы № 65, предложили поступать в летные училища и пройти вступительные испытания. Но мне сразу было отказано из-за близорукости. Я подал документы на металлургический факультет Уральского политехнического института (ныне УрФУ), тогда это было очень престижно, да и стипендия там была самая высокая. Меня интересовала специальность «трубопрокатное производство», поскольку мой отец, проработавший два года бухгалтером на Первоуральском новотрубном заводе, приводил меня к себе на работу и я получил некоторое представление о профессии трубопрокатчика. Экзамены в институт я сдал успешно, почти все на «отлично», но зачислили меня в «доменщики». Как потом выяснилось, сильных и слабых студентов равномерно распределяли по группам. Я мог бы позже перевестись в группу прокатчиков, но передумал, потому что у меня уже появились друзья, и никогда об этом не жалел. Нам преподавали замечательные ученые-металлурги: профессора Олег Алексеевич Есин, Борис Иванович Китаев, Владимир Константинович Грузинов, читал лекции и тогдашний директор Института химии и металлургии УФАН СССР профессор Владимир Владимирович Михайлов. УПИ я окончил с красным дипломом, и меня распределили в Институт металлургии УФАН СССР, в недавно созданную лабораторию исследования сырья и процессов его подготовки, которую возглавлял профессор Виктор Яковлевич Миллер, мой первый научный руководитель, о котором я всегда вспоминаю с большой теплотой. Правда, трудовые будни начались для меня не с научных экспериментов, а с работы на стройке. Тогда у нас не было подходящих помещений для полноценных научных исследований, и меня вместе с другими молодыми сотрудниками направили пристраивать к институтскому корпусу двухэтажное здание лаборатории. Узнав об этом, заведующий кафедрой УПИ, которую я окончил, возмутился и предложил мне поехать на Чусовской металлургический завод, с директором которого договорился о моем трудоустройстве — главным доменщиком в техническом отделе. Мне даже пообещали трехкомнатную квартиру! Но из Института металлургии меня не отпустили, поскольку как молодой специалист я должен был отработать там три года. Так я остался в науке, и, конечно, это был самый правильный выбор. А Чусовской металлургический завод и Институт металлургии в будущем стали партнерами, у нас есть совместный патент на способ переработки ванадийсодержащих шлаков.

Академика В. А. Садовничего страна знает прежде всего как главу флагмана высшего образования Российской Федерации, почти три десятилетия возглавляющего Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова. Он президент Российского союза ректоров, Евразийской ассоциации университетов, председатель Комиссии РАН по образованию. Но Виктор Антонович еще и крупный математик, глава научной школы, автор более чем 800 научных статей, двух сотен монографий и учебников, долгие годы читает в МГУ курсы математического и функционального анализа, воспитал 20 докторов и 70 кандидатов наук. И Демидовскую премию он получил именно за выдающийся вклад в развитие математики. Об этой не слишком известной стороне его многогранной работы, и не только, мы говорили в нашем «демидовском» интервью, которое в режиме онлайн он дал нашей газете перед Новым годом, за что мы ему очень признательны.

О демидовских основах и шахтерской закалке       

— Уважаемый Виктор Антонович, на вашем счету немало самых значительных наград. Какое место занимает среди них Демидовская премия?

— Прежде всего, я благодарен жюри за присуждение мне столь высокой премии. Думаю, что она — знак уважения к заслугам всего Московского университета, а также к той роли, которую сыграла в его судьбе семья Демидовых. Роль их огромна, приведу лишь несколько примеров. В 1755 году при основании МГУ, тогда Императорского, три брата Демидовых — Прокопий, Григорий и Никита — выделили ему 21 тысячу рублей, почти в два раза больше, чем дала императрица Елизавета Петровна. Отец трех братьев Акинфий подарил университету минералогическую коллекцию, которую собрал на основе коллекции кабинета немецкого химика и металлурга Генкеля. Внук Акинфия Павел Гриигорьевич в 1804 году передал коллекцию монет и медалей и выделил 100 тысяч рублей на стипендии студентам — деньги по тем временам огромные. Николай Демидов, участник Бородинского сражения, передал в дар вузу ценнейшую естественнонаучную коллекцию из трех тысяч экспонатов, а его сын Павел Николаевич в 1831 году учредил научную Демидовскую премию. Все это — а историки знают: таких фактов гораздо больше — говорит о бепрецедентном вкладе Демидовых в становление университета. Именно благодаря их помощи и поддержке — такова абсолютная историческая правда — наш университет стал самым первым, самым могучим в России. Мы гордимся этим и всегда будем об этом помнить.

30 ноября в пресс-центре ТАСС-Урал (Екатеринбург) в формате онлайн состоялась пресс-конференция, на которой объявлены имена лауреатов общенациональной неправительственной научной Демидовской премии 2020 года. Напомним, что это одна из самых престижных негосударственных научных наград России.

Имена четверых новых лауреатов объявил председатель Попечительского совета Научного Демидовского фонда академик Геннадий Месяц. Нынче ими стали: за выдающийся вклад в развитие математики — академик Виктор Садовничий (Москва); за выдающийся вклад в создание физико-химических основ металлургических процессов — академик Леопольд Леонтьев (Екатеринбург — Москва); за выдающийся вклад в изучение истории международных отношений и дипломатии — академик Анатолий Торкунов (Москва); за выдающийся вклад в развитие новых технологий — доктор экономических наук Дмитрий Пумпянский (Екатеринбург).

Героев дня представили их коллеги, подключились к конференции и трое лауреатов. О Викторе Садовничем — ученом рассказал экс-президент РАН, ныне советник, демидовский лауреат 2010 года академик Юрий Осипов. Как ректора МГУ, лидера высшей школы России Виктора Антоновича знает вся страна и не только. Но он еще и глава одной из ведущих отечественных научных школ, автор фундаментальных трудов в области математики, механики, информатики, важных прикладных результатов. Юрий Сергеевич подчеркнул, что именно при ректоре Садовничем потенциал Московского университета укрепился десятками членов РАН, и МГУ с Академией стали по-настоящему «сообщающимися сосудами». В ответном слове Виктор Антонович, поблагодарив Демидовский комитет за награду, выразил уверенность, что связь этих сосудов всегда будет неразрывной.

Постоянным читателям «Науки Урала» академика Александра Чибилева представлять не нужно. Научный руководитель Оренбургского федерального исследовательского центра УрО РАН, основатель и первый директор уникального Института степи, сделавший далекий от столиц Оренбург международным центром изучения и сохранения этой гигантской части Земли, вице-президент Русского географического общества и председатель-организатор Постоянной природоохранительной комиссии при нем, Александр Александрович — один из крупнейших географов современной России и не только. За его плечами сотни тысяч километров экспедиций, результат которых — более 900 научных работ, в том числе 65 монографий, атласов, замечательных фотоальбомов, язык которых понятен каждому. Создатель оренбургской школы ландшафтной экологии и степеведения подготовил больше 30 докторов и кандидатов наук. Наша газета вот уже три десятилетия следит за его многогранной деятельностью, отражает все основные события в жизни оренбургских степеведов. Это и международные форумы «Степи Северной Евразии», с 1997 года собирающие ведущих специалистов разных стран, и организация новых особо охраняемых природных территорий, заказников, национальных парков и заповедников, и проект «Оренбургская Тарпания», благодаря которому в степь возвращаются его исконные обитатели — маленькие скакуны, и уточнение границы между Европой и Азией, и многое другое. Чибилев во всем этом — главное действующее лицо. Поэтому присуждение ему научной Демидовской премии неожиданностью для нас не стало. Сам же Александр Александрович, узнав, что по традиции, как и у всех лауреатов этой награды, мы хотели бы взять у него интервью, заметил: «Вы же все про меня знаете…» Но по ходу разговора выяснилось: знаем, но далеко не все. Особенно — о происхождении ученого, его пути в науку, формировании взглядов. А это не только интересно, но очень важно — и для новых поколений исследователей, и для всех, кто хочет сохранить окружающую нас природную среду или, по крайней мере, сберечь представление о ее изначальном облике.

— Александр Александрович, вы ведь коренной оренбуржец, можно сказать, выросли в степи. Из какой вы семьи, кем были ваши ближние и дальние предки?

— Я родился в селе Яшкино Люксембургского (теперь Красногвардейского) района Оренбургской области. Люксембургским он назывался не только в честь знаменитой коммунистки Розы Люксембург, но и потому, что был заселен немцами. Моя мама Евелина Генриховна была из семьи немцев-меннонитов (зародившееся в Голландии течение в протестантизме, исповедующее пацифизм, отказ от оружия; из-за противоречий с государством меннониты вынуждены были переселяться в другие страны и во второй половине XVIII века оказались в Российской империи – ред.).  Их предки переселились в эти края в конце XIX века с Украины. А отец, Александр Григорьевич — из нижегородцев, его дед перебрался в середине XIX века. Отец был известным зоотехником, организатором племенного дела в Оренбуржье, занимался разведением крупного рогатого скота, овец, домашней птицы, организовывал конные соревнования, а еще — краеведом, этнографом, почетным членом Русского географического общества. Он основал музей истории освоения края, ставший центром немецкой культуры Красногвардейского района, а также культуры других народов, населяющих этот район — русских, башкир, татар. А при музее создал дендропарк из разных пород деревьев, хотя вырастить даже одно дерево в этих краях очень непросто.

В 2019 году комитет по премиям Научного Демидовского фонда принял решение ввести для лауреатов новую номинацию — «Наука и общество». Первая награда в ней присуждена Эдуарду Росселю, что представляется более чем справедливым. Эдуард Эргартович широко известен прежде всего как выдающийся государственный деятель, первый всенародно избранный губернатор Свердловской области, член Совета Федерации Федерального собрания РФ, почти два десятилетия, включая беспрецедентно сложные постсоветские годы, эффективно возглавлявший огромный индустриальный регион и для многих ставший его символом. Но не все знают, что на всех своих постах он находил возможность заниматься научными исследованиями, имеет степени кандидата технических и доктора экономических наук, избран действительным членом Российской инженерной академии и Международной академии регионального сотрудничества и развития. И, что самое важное, на любых постах при любых обстоятельствах всеми возможными средствами Россель всегда стремился поддерживать науку и образование, считая их важнейшими приоритетами развития региона и страны. Именно он вместе с академиком Г.А. Месяцем стоял у истоков возрождения Демидовской премиальной традиции, которое без его поддержки вряд ли бы состоялось. Кроме того, с 1992 года Э.Э. Россель является бессменным президентом Международного Демидовского фонда. Об этой стороне многогранной деятельности Эдуарда Эргартовича, и не только, мы говорили в нашем «демидовском» интервью, за возможность которого ему искренне благодарны.

— Уважаемый Эдуард Эргартович, решение о возрождении научных Демидовских премий в Екатеринбурге было принято в 1992 году, в тяжелейшее для страны и области время. Руководству страны было не до науки. Легко ли далось такое решение?

— Время перед распадом СССР и сразу после него было действительно тяжелейшее. Одна цифра: когда 2 апреля 1990 года меня избрали председателем Свердловского облисполкома, областной бюджет составлял 19 миллиардов рублей (для справки: сейчас — 290, а тогда нужно было минимум 190). Денег не хватало ни на что. Полки магазинов были пусты, учителя, врачи по полгода не получали зарплату, не платили пенсии, люди выходили на улицы, были готовы переворачивать автобусы и сбрасывать с рельсов трамваи. Помню, я был у Горбачева, и он отдал нам последние государственные запасы — пять миллионов банок консервов: чуть больше населения Свердловской области в то время, то есть по банке на человека. Ситуация была катастрофическая во всех смыслах: в начале девяностых исчезли десятки тысяч предприятий, экономисты пишут, что в результате такого способа «реформирования» экономики мы потеряли в 2,5 раза больше, чем за всю Великую Отечественную войну. Хотя Советский Союз, мощнейшее государство с огромным потенциалом, по результатам нужно было сохранить — помешали волюнтаристские решения известных руководителей. Конечно, бедствовали и наши ученые, многие уехали за границу. Исчезли почти все моральные и материальные стимулы для работы: не стало самой престижной Ленинской премии, исчезла молодежная премия Ленинского комсомола. Поэтому, когда в 1992 году ко мне пришел сопредседатель Международного Демидовского фонда академик Геннадий Андреевич Месяц, возглавлявший в то время Уральское отделение РАН, с идеей возродить у нас на Урале научную Демидовскую премию, ставшую в свое время прообразом Нобелевской, я сразу согласился. Я помню, как тяжело было пробивать постановление правительства Свердловской области, обеспечивающее дальнейшую судьбу Демидовской премии и Научного Демидовского фонда. Деньги на одну награду было решено изыскивать из областных средств, финансирование остальных взяли на себя наши промышленники. В 1993 году были вручены первые четыре премии, и дело пошло. Позже уже как губернатор я подписал специальный указ — гарант финансирования этого важного начинания. Потом ученые мне говорили, что некоторых лауреатов эти деньги буквально спасли: ведь сто тысяч рублей, которыми тогда награждали, в России были сравнимы со ста тысячами долларов.

Демидовского лауреата в номинации «биология» академика В.В. Рожнова, директора Института проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН, застать в Москве не так легко: несмотря на занятость административными делами, он много времени проводит в экспедициях. Известный российский териолог (териология — наука о млекопитающих), специалист в области экологии и поведения животных, один из авторов Национальной стратегии сохранения биоразнообразия России, Вячеслав Владимирович внес выдающийся вклад в изучение, сохранение и восстановление особо редких животных, в том числе амурского тигра, дальневосточного леопарда, снежного барса, белого медведя.

Мы поговорили с лауреатом о его пионерских исследованиях, а также на традиционные «демидовские» темы.

— Уважаемый Вячеслав Владимирович, что для вас значит Демидовская премия?

— Это одна из наиболее престижных негосударственных научных наград России, а для меня она ценна еще и тем, что ее были удостоены мои уважаемые коллеги, специалисты в области общей биологии: академики В.Е. Соколов, В.Н. Большаков, Ю.Н. Журавлев. Владимир Евгеньевич Соколов был моим учителем, директором Института проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН, а также первым президентом Териологического общества при РАН. После его ухода из жизни президентом общества стал Владимир Николаевич Большаков, а сейчас его возглавляю я. Таким образом все президенты Териологического общества стали демидовскими лауреатами.

— Расскажите, пожалуйста, о своей семье и о том, как пришли в науку.

— Мой отец Владимир Михайлович — коренной москвич, участник Великой Отечественной войны. На фронте он был сапером, три раза ранен. Мама Евдокия Прокопьевна родом из Саратовской области, приехала в Москву в 1930-е годы, во время войны трудилась в тылу, рыла окопы. Встретились родители уже в мирное время, брат Сергей родился в 1948 году, я в 1951-м. Папа много занимался с нами, поощрял стремление к знаниям. К сожалению, он очень рано умер, у него были пробиты легкие, развился туберкулез. Мой старший брат Сергей с детства увлекался палеонтологий, окончил специальную геологическую школу и поступил на геологический факультет МГУ. Я тоже искал вместе с ним разные окаменелости, а когда я окончил девятый класс, Сергей договорился, чтобы меня взяли в геологическую экспедицию в Казахстан, я работал там камнедробильшиком. Но по возвращении понял, что хочу заниматься гидробиологией, стал готовиться к поступлению на биофак МГУ. С первого раза пройти конкурс не удалось, но была возможность поступить в Московскую сельскохозяйственную академию им. К.А. Тимирязева. Я рассчитывал проучиться там год, а потом снова пытаться поступать в МГУ. В Тимирязевке тогда впервые набирали группу ихтиологов, куда я и попал. У нас сложилась хорошая команда, я подружился с однокурсниками, да так и остался в академии. Там был замечательный профессор-зоолог Борис Александрович Кузнецов, благодаря которому я переключился с гидробиологии на териологию. Кстати, он был учителем и Владимира Евгеньевича Соколова, много лет возглавлявшего институт, в котором я работаю. У нас ежегодно проходят Соколовские чтения в день его рождения, в них принимают участие вдова Владимира Евгеньевича Светлана Михайловна, ездившая вместе с ним в экспедиции, а также дочь Наталья Владимировна и внук Евгений. А в те годы, о которых мы говорим, Борис Александрович Кузнецов и Владимир Евгеньевич Соколов приобщили меня к науке, которой я сейчас занимаюсь. Собственно Борис Александрович и направил меня после окончания Тимирязевской академии в Институт проблем экологии и эволюции, к Соколову.

Демидовский лауреат Юрий Оганесян, специалист в области экспериментальной ядерной физики, в частности синтеза и исследования свойств новых элементов Периодической таблицы Менделеева, широко известен не только в России, но и во всем мире. В 1989–1997 годах он был директором Лаборатории ядерных реакций им. Г.Н. Флерова Объединенного института ядерных исследований РАН в Дубне, сейчас — научный руководитель этой лаборатории. Открытие в ОИЯИ целого семейства сверхтяжелых элементов с атомными номерами 114, 115, 116, 117 и 118 стало первым и прямым экспериментальным доказательством существования на карте ядер «Острова стабильности», предсказанного теорией около 50 лет тому назад. В честь Юрия Цолаковича самому тяжелому элементу с атомным номером 118 присвоено название «Оганесон». Мы встретились и поговорили с лауреатом в дни ноябрьского Общего собрания РАН.

— Уважаемый Юрий Цолакович, когда определилось ваше призвание?

— В юности заниматься физикой я не собирался. Я хотел стать художником, а потом архитектором, ходил в художественную школу при Дворце пионеров в Ереване. Там нашу семью застала война — незадолго до ее начала моего отца, инженера-теплотехника, командировали из Ростова-на-Дону, где я родился, в столицу Армении строить каучуковый завод. Тогда в городе было много эвакуированных, и нашими соседями оказались, как потом выяснилось, известный ленинградский художник-иллюстратор Леонид Генч с женой. Ему показали мои рисунки, и он решил со мной позаниматься. На одном из уроков он попросил свою жену почитать вслух «Ревизора», а мне предложил изобразить, не без его помощи, сначала городничего, а на следующих занятиях и других персонажей. «Вот кончится война, опять начнут издавать книги, и выйдет «Ревизор» с иллюстрациями мальчика Юры Оганесяна», — говорил мой великий учитель. Окончив 4 класса, я собрался поступать в художественное училище-десятилетку, но отец, выпускник Новочеркасского политехнического института, мне запретил: «Вот получишь, как все, общее среднее образование, а потом выбирай, что хочешь». Помню, это было для меня настоящей трагедией.

12 ноября в президиуме Российской академии наук состоялась пресс-конференция, где председатель попечительского совета Научного Демидовского фонда академик Геннадий Месяц объявил имена лауреатов общенациональной неправительственной научной Демидовской премии 2019 года.

Ими стали:

академик Юрий Цолакович Оганесян (г. Дубна) — за выдающийся вклад в открытие новых химических элементов;

академик Вячеслав Владимирович Рожнов (г. Москва) — за выдающийся вклад в сохранение и восстановление биоразнообразия животного мира, включая особо редкие виды фауны;

академик Александр Александрович Чибилев (г. Оренбург) — за выдающийся вклад в изучение степей Евразии и разработку теории и практики охраны природы России;

член Совета Федерации Государственной Думы РФ Эдуард Эргартович Россель (г. Москва) — за неоценимый вклад в развитие демидовского движения.

Академик В.А. Тишков (Москва), удостоенный Демидовской премии 2018 года за выдающийся вклад в изучение истории и этнологии народов России, — далеко не только кабинетный ученый. Как замечательно написал его коллега, член-корреспондент Академии, в недавнем прошлом — главный научный сотрудник Института истории и археологии УрО РАН, а ныне директор Санкт-Петербургской Кунсткамеры А.В. Головнев, «к нему едва ли подходит клише: «В судьбе человека отразилась история страны»; он сам стал одним из сценаристов и режиссеров истории страны и ему, одному из немногих, до сих пор удается выполнять миссию Российской академии наук быть «мозгом нации»… Он сам по себе — и история, и двигатель истории, и ее аналитик». Валерий Александрович — научный руководитель Института этнологии и антропологии РАН (который он более четверти века возглавлял и добился для него современного названия), директор учебно-научного Центра социальной антропологии РГГУ, самый цитируемый в стране этнолог и историк, академик-секретарь Отделения историко-филологических наук РАН (интересно, что на этой должности он сменил выдающегося археолога, лауреата Демидовской премии 2004 г. академика А.П. Деревянко), яркий политик (в 1992 г. федеральный министр, председатель Государственного комитета по делам национальностей) и общественный деятель (в 2006–2010 гг. член Общественной палаты РФ, в настоящее время член президиума Совета при Президенте РФ по межнациональным отношениям). Он автор более чем 400 научных работ, в том числе 12 монографий, многие из которых получили большой резонанс и переведены на иностранные языки, в частности «Этничность, национализм и конфликты в СССР и после его распада» (1997), «Общество в вооруженном конфликте. Этнография чеченской войны» (2003). Под его редакцией и при активном авторском участии вышло более пятидесяти книг, в том числе фундаментальные историко-этнографические энциклопедии «Народы России» (1994) и «Народы и религии мира» (1998), а также 35-томная серия фундаментальных историко-этнографических трудов «Народы и культуры».

Жизненный и творческий путь академика Тишкова известен достаточно, о нем много и хорошо написано, снято. Валерий Александрович создал и пополняет свой сайт www.valerytishkov.ru, выступает в соцсетях, дает интервью различным СМИ по актуальным вопросам. И все же, надеемся, наша «демидовская» беседа, для которой он не пожалел времени, добавляет свежие штрихи к портрету выдающегося ученого, практика общественной жизни, наконец, нашего земляка, выходца из свердловской глубинки, ставшего интеллектуальным лидером гуманитариев России, что само по себе вызывает гордость за уральский край и его потенциал.

— Уважаемый Валерий Александрович, на вашем счету немало наград, в том числе две Государственные премии. А в ряду демидовских лауреатов XX–XXI вв. вы — первый этнолог и антрополог. Там есть замечательные историки, археологи, но среди специалистов по народам ближе всего вам, пожалуй, первый русский китаист иеромонах Иакинф Бичурин, удостоенный премии четырежды, но это первая половина XIX в. Как вы относитесь к этой награде?

— Очень хорошо, тем более, что формально наука о народах, которой я занимаюсь, по-прежнему значится среди «вспомогательных» исторических дисциплин, что несправедливо. У Демидовской премии три важных для меня особенности. Первая — это награда с блестящей историей, и оказаться в одном ряду с такими фигурами, как Иакинф Бичурин, — большая честь. Вторая особенность премии — та, что она негосударственная и является признанием заслуг не со стороны власти, у которой для этого бывают свои соображения, а со стороны уважаемых коллег, научной общественности. И, наконец, третья особенность — это награда уральская, а Урал — моя родина. Поэтому мне втройне приятно и почетно получать общероссийскую премию в Екатеринбурге, который я с детства привык называть Свердловском.

Владимир Исаакович Минкин — один из самых цитируемых российских ученых и первый демидовский лауреат из Ростова-на-Дону и в целом с Юга России. В 1981–2012 годах он возглавлял НИИ физической органической химии Ростовского государственного университета (ныне Южный федеральный университет). С 2003 года — заместитель председателя Южного научного центра РАН, с 2012 — научный руководитель Южного федерального университета. Академик Минкин широко известен в мировом научном сообществе. Он член Королевского химического общества (Великобритания), иностранный член Итальянской академии наук, доктор honoris causa Средиземноморского университета (Франция), входит в состав редакционных коллегий многих авторитетных международных и академических российских журналов, в том числе «Advances in Heterocycles Chemistry», «Mendeleev Communications». С 1990 по 2006 год Владимир Исаакович представлял нашу страну в Международном союзе теоретической и прикладной химии (IUPAC) в качестве титулярного члена. Вот что рассказал нам демидовский лауреат о своих научных открытиях, об истории семьи, о единстве вузовской и академической науки.

— Уважаемый Владимир Исаакович, вы всю жизнь живете в Ростове-на-Дону?

— Да, за исключением того времени, когда преподавал в зарубежных университетах, в общей сложности около трех лет. А также детства и юности, которые прошли в Комсомольске-на-Амуре. Да, родился я в Ростове, но через два месяца моя мама Полина Александровна вместе со мной вернулась в Комсомольск-на-Амуре. Мой отец Исаак Иосифович был первым секретарем Комсомольского горкома партии, курировал строительство авиационного завода, который выпускает знаменитые самолеты марки СУ. В 1937 году он был арестован как «враг народа» и два года провел в тюрьмах, подвергался жесткому давлению, но не подписал признание в преступлениях, которых не совершал. И это, вероятно, спасло жизнь ему и всей нашей семье. В 1939 году, когда Берия сменил Ежова на посту руководителя НКВД, случилось чудо: с отца сняли все обвинения и даже восстановили в качестве члена ЦК комсомола. Перед войной и во время войны он работал на железнодорожном транспорте, занимался снабжением армии.

После Победы наша семья вернулась в Ростов-на-Дону. Я окончил Ростовский государственный университет и остался там преподавать, в 1959 году защитил кандидатскую диссертацию, в 1966 — докторскую. В то время ректором университета был Юрий Андреевич Жданов, сын члена Политбюро ЦК ВКПб Андрея Жданова, бывший зять Сталина и зав. отделом науки ЦК, «сосланный» в наш город. К слову, он был самым «долгоиграющим» ректором, возглавляя университет 31 год. Юрий Андреевич придавал большое значение развитию научных исследований в вузах, он утверждал, что университет — это прежде всего научное учреждение, где также обучают студентов.

В истории Российской академии наук был известен только один человек, не принявший предложение занять должность президента АН, — академик Борис Патон. Было это в 1962 году, когда по болезни оставил свой пост академик Мстислав Келдыш. Теперь таких людей двое. Вице-президент РАН, автор фундаментальных трудов в области классической механики и динамических систем и нынешний демидовский лауреат академик Валерий Козлов в 2017 году отказался баллотироваться в президенты РАН, имея богатый административный опыт и поддержку власти, а значит, хорошие шансы на победу. Конечно, мы поговорили с Валерием Васильевичем о причинах его отказа, но больше — о науке и жизни. И началась наша беседа с традиционного вопроса:

— Что для вас значит Демидовская премия?

— Мне запомнилась самая первая моя награда — премия Ленинского комсомола 1977 года, тогда у меня взяли интервью, которое вошло в книжку. Присуждение последующих премий, в том числе самого высокого уровня, не сопровождалось подобным вниманием. И вот сейчас я снова даю интервью. Демидовская премия для меня очень ценна. Во-первых, престиж награды определяется списком тех, кто ее удостоен, а среди лауреатов как XIX века, так и новейшего времени множество ярких имен. Есть ученые, которые работали и работают в той же области знания, что и я: это академики Евгений Фролович Мищенко, Николай Николаевич Красовский, Виктор Павлович Маслов. Во-вторых, я отношусь с большим уважением к тем, кто входит в экспертные комиссии по присуждению Демидовской премии, с некоторыми мне довелось работать, и для меня очень важно, что эти люди так высоко оценили мои усилия, мои труды.

В последнее время имя академика В.Е. Фортова было на слуху в основном как президента Российской академии наук, которую он возглавлял с 2013 по 2017 год — в самый непростой и драматичный период ее реорганизации. Но прежде всего Владимир Евгеньевич Фортов — ученый мирового класса, крупнейший специалист в области физики плазмы и мощной импульсной энергетики. И научную Демидовскую премию вслед за многими наградами, в числе которых, наряду с престижнейшими международными премиями имени А.П. Карпинского, П. Бриджмена, М. Планка, Х. Альфвена, Дж. Дюваля, Гласса, «Глобальной энергии», золотой медали ЮНЕСКО имени Альберта Эйнштейна, Владимир Евгеньевич получил за выдающийся вклад в изучение физики экстремальных состояний. Такие состояния — фирменный знак, генеральная линия всей его биографии — и научной, и организаторской, и человеческой. Область, в которую он всегда стремился и в которой достиг результатов мирового уровня. Среди них — и создание генераторов мощных ударных волн, и пионерские работы по изучению так называемой «пылевой» плазмы с экспериментами на космической орбите, и участие в ликвидации аварий в Чернобыле, на Саяно-Шушенской ГЭС, и организация первого в стране независимого вневедомственного Российского фонда фундаментальных исследований, и бесспорные достижения на постах вице-премьера правительства России, министра науки и технологий страны. Есть еще «географические», спортивные рекорды, которым может позавидовать любой путешественник: арктические и антарктические научные экспедиции, погружения на глубоководном аппарате «Мир» на дно Байкала, призовое место на чемпионате СССР по парусному спорту и пересечение на яхте Атлантического океана. Подробно и популярно обо всем этом рассказано в книге «Траектория: Владимир Фортов», бережно собранной его дочерью Светланой. Это замечательное пособие для тех, кто интересуется реальной историей нашей науки и желал бы добиться в ней «фортовских» высот. Неслучайно, видимо, эта фамилия созвучна с латинским «Fortuna» (так звали древнеримскую богиню удачи) и итальянским «forte» (громко). Вот лишь несколько не слишком известных штрихов к портрету лауреата.

СЕМЬЯ И ШКОЛА

Родился и вырос будущий академик в 1946 году городе Ногинске, в семье инженера и учительницы истории. Любовь к технике и пристрастие к точным наукам передались ему по наследству: прадед был главным механиком текстильной мануфактуры, дед окончил Императорское московское техническое училище (позже МВТУ имени Баумана), работал техническим директором и главным механиком того же предприятия. А отец и два его брата стали инженерами-оборонщиками, трудились в ногинском филиале авиационного ЦНИИ № 30 Минобороны.