Актуальное интервью

Мы все чаще слышим термин «суверенитет» в самых различных сочетаниях: это и государственный суверенитет, и научно-технический суверенитет и вот, наконец, недавно заговорили об историческом суверенитете. Если значение двух первых терминов интуитивно понятно, то за разъяснением последнего редакция обратилась к кандидату политических наук Наталье Панкевич, выступившей с докладом на эту тему на круглом столе Уральского научного форума «Историческая правда и коллективная память» (мы писали об этом в «НУ» № 9–10 за нынешний год). Исследования по данной тематике ведутся в Институте философии и права УрО РАН в рамках проекта по разработке российской историографической модели политико-правовых знаний в целях противодействия идеологическим искажениям цивилизационного развития России в сотрудничестве с Институтом государства и права РАН.

— Наталья Владимировна, откуда взялось столько измерений у суверенитета? Понятно, что этот термин предполагает независимость, полноту власти и возможность самостоятельно определять свои цели и задачи, выбирать средства их достижения… Причем тут история?

— Исторический суверенитет означает способность государства создавать и отстаивать собственную трактовку своего прошлого, исторического опыта, испытаний, побед и их вклада в современное состояние. Сегодня такой способностью обладают далеко не все. В 1990-х бывшие союзные республики СССР получили государственную независимость, страны Восточной Европы — политическую автономию. Однако трудно считать, что они смогли реализовать те возможности, которые дает государству суверенитет не просто как формальный статус, но как ресурс самостоятельного развития. Все они тут же оказались включены в целый ряд интеграционных проектов на континенте, самым заметным из которых было расширение Евросоюза на восток. «Вход в Европу» потребовал от стран-кандидатов серьезных уступок — не только объемного заимствования и внедрения европейских норм в области экономики и государственного управления, выноса решения конфликтов в европейские органы правосудия. От них ждут включения в общее пространство ценностей и смыслов, но переход на «европейские ценности» означает отказ от значительной части своего исторического опыта и его масштабное переосмысление. Этот процесс весьма болезненный и часто ведет к серьезным потрясениям.

Пандемия коронавируса продолжает оставаться центральной темой СМИ, в том числе и нашей газеты. Сегодня на вопросы «НУ» отвечает научный руководитель Института иммунологии и физиологии УрО РАН, президент Российского научного общества иммунологов академик Валерий Александрович Черешнев.

— До сих пор у специалистов нет единодушия в вопросе о том, какого происхождения новый коронавирус — естественного или искусственного, а ведь от этого зависит стратегия борьбы с ним. Каково ваше мнение?

— Большинство специалистов полагают, что Covid19 естественного происхождения, так как по своему строению вирус, выделенный у больных, полностью совпадает с природными коронавирусами, которые обнаружили у рукокрылых — летучих мышей, являющихся естественным резервуаром таких вирусов. Но человек заражается не напрямую от мышей, а через посредников. Причем интересно, что при трех коронавирусных инфекциях двух последних десятилетий посредники менялись. Если в 2002–2003 гг. в Китае при SARS-инфекции вирусы людям передавали пальмовые циветы, особые кошки, которых разводили на фермах из-за их вкусного мяса, то в 2012 г. в Саудовской Аравии при ближневосточном MERS-синдроме заражение происходило от верблюдов. А источником заражения при нынешнем Covid19 большинство исследователей считает панголинов — чешуйчатых муравьедов, которых в Китае и в ряде других юго-восточных стран разводят на фермах в качестве источников лекарственного сырья и деликатесного мяса. Как видите, все естественные источники обитания коронавирусов установлены.

— Вы специалист в области иммунологии. Как реагирует иммунная система человека на Covid19? Может ли сильный иммунитет, когда интенсивно вырабатываются антитела к патогену, усугубить течение болезни?

— При всех трех перечисленных мною коронавирусных эпидемиях иммунная система реагировала стандартно. Прежде всего, вирус, попадая в дыхательные пути, спускается и проникает в альвеолы легочной ткани. При этом он угнетает иммунную систему и быстро ускользает от защитных иммунологических факторов. Иммунная система в ответ накапливает в крови защитные антитела против вирусов, но поскольку вирус быстро меняется, мимикрирует, то антитела непрочно связывают антигены вируса. Образовавшийся комплекс вирус+антитело захватывается макрофагами (фагоцитами — специальными клетками-поглотителями) для последующего переваривания. Однако этот комплекс непрочный, вирус в макрофаге освобождается от антитела и начинает накапливаться, реплицироваться внутри макрофага, вследствие чего макрофаг активируется и продуцирует провоспалительные цитокины — регуляторные белки, усиливающие воспаление. В тяжелых случаях таких цитокинов накапливается огромное количество. Этот процесс называется цитокиновой бурей, штормом. Он способствует развитию воспалению легких вплоть до их отека, что характеризует тяжелое течение инфекции. Такой механизм стимуляции развития тяжелого иммунного воспаления в легких получил название АЗУИ — антитело-зависимое усиление иммунитета, грозное осложнение, которое можно нейтрализовать введением пациенту моноклональных антител против цитокинов. Эта процедура начинает применяться и препятствует развитию воспаления легких. Подчеркиваю, что так происходит у 10–20% тяжелых больных. У остальных 80% заболевание протекает в легкой или бессимптомной форме, поскольку антитела эффективно нейтрализуют вирус, а макрофаги полноценно переваривают комплекс вирус+антитело.

Объединение РАН с отраслевыми академиями — процесс непростой. Вместе с тем он открывает новые перспективы научной кооперации, новые направления исследований. Редакция обратилась к академику Ирине Михайловне Донник, председателю объединенного ученого совета УрО РАН по сельскохозяйственным наукам, ректору Уральского государственного аграрного университета, с просьбой рассказать о том, как идет на Урале слияние сельскохозяйственной и «большой»  академий.

— Читатели нашей газеты помнят ваше совместное с Институтом промышленной экологии исследование по мониторингу иммунизации крупного рогатого скота. Это был достойный по всем критериям научный проект, но в целом система аграрной науки на Урале ученым других отраслей незнакома. Как бы вы оценили ее уровень и потенциал?

— Потенциал достаточно мощный. Это целый ряд научно-исследовательских институтов: Уральский, Курганский, Пермский, Удмуртский и Челябинский НИИ сельского хозяйства, Южно-Уральский научно-исследовательский институт плодоовощеводства и картофелеводства, Уральский научно-исследовательский ветеринарный институт, Свердловская селекционная станция садоводства Всероссийского селекционно-технологического института садоводства и питомниководства. На Урале работают два действительных члена Академии и пять членов-корреспондентов. К этому надо добавить еще ученых, работающих в профильных вузах.

Однако критерии оценки достижений в Россельхозакадемии и РАН исторически существенно различались. Отраслевые академии наук были прикладными, они занимались прежде всего внедрением результатов исследований. Когда-то и там были попытки «фундаментализации», вводилась работа по проектам (некий аналог нынешних грантов), потом возвращались к народнохозяйственному эффекту. И в этом аграрные науки действительно сильны. Любая наша разработка обязательно заканчивается внедрением и эффектом в миллионы и миллиарды рублей. Раз уж мы упомянули работу по ликвидации лейкоза у крупного рогатого скота в Свердловской области и частично в Тюменской, только за один год экономический эффект от нее подтвержден в размере 800 млн рублей. Каждая разработка приносит существенную отдачу. Но сегодня мы опять перестраиваемся на фундаментальную тематику.

Сразу хочу сказать, предвосхищая вопрос: сейчас аграриев критикуют за низкие показатели присутствия в таких базах данных, как «Web of Science» и «Scopus», но надо принять во внимание, что перед ними просто никогда не ставилась такая задача. Даже центральный журнал, «Доклады РАСХН», не был туда включен. Конечно, должно пройти некоторое время, чтобы адаптироваться к новым для нас требованиям. Но, я думаю, мы догоним.

Завершается 2015 год, объявленный в России Годом литературы. Этот государственный культурный проект должен был, по замыслу организаторов, активизировать интерес к отечественной словесности, поддержать ее. Благое дело, однако не все результаты оказались предсказуемы. Например, Российский книжный союз организовал Всероссийский конкурс «Самый читающий регион», на который библиотеки должны были представить читательскую статистику, программы мероприятий, посвященные году и т.д. В результате самой читающей областью России названа Ульяновская, на втором месте — Ненецкий автономный округ и на третьем — Санкт-Петербург. Из всего Урала — и то лишь в «длинный список», в первую двадцатку — попал только Башкортостан. С другой стороны, в финале народного голосования конкурса «Большая книга» второе место заняла наша землячка прозаик Анна Матвеева. За экспертной оценкой состояния и проблем литературы в стране и в Уральском регионе в частности редакция обратилась к профессору УрФУ, известному литературному критику Л.П. Быкову.

— Леонид Петрович, как на общем фоне российской словесности выглядит Урал и его литература сейчас?

— Когда я был студентом, мне казалось, что на Урале кроме Мамина-Сибиряка, Бажова, Ручьева значительных фигур в литературе нет. Да и эти писатели в масштабах отечественной литературной классики, честно скажем, имена не первого ряда. Сегодня студенты филфака, с которыми я работаю, гораздо выше ценят литературу нашего региона. Возьмем такой косвенный показатель, как востребованность автора в ходе различных встреч и литературных мероприятий — зарубежных, потому что иногда издалека ситуация видится объективней. Та же Анна Матвеева только что выступала в Дании, Швейцарии, Франции. Да и другие уральские литераторы вполне достойно сегодня могут представлять отечественную литературу в целом.

Как мы уже сообщали, в этом году высшая награда Уральского отделения РАН — Золотая медаль имени академика С.В. Вонсовского — единогласным решением президиума УрО присуждена выдающемуся математику академику Ю.С. Осипову. Научному сообществу Юрия Сергеевича представлять нет необходимости, уральскому особенно. Уроженец Тобольска, своей профессиональной родиной он считает Свердловск — Екатеринбург, а своим главным учителем — основателя уральской школы теории управления академика Н.Н. Красовского. Именно под его руководством еще студентом матмеха УрГУ и позже Юрий Сергеевич получил блестящие фундаментальные и прикладные результаты, с 1986 по 1993 год возглавлял Институт математики и механики УрО РАН, а в декабре 1991, сразу после распада СССР, в крайне тяжелое для страны и науки время его избрали президентом всей Академии. Эти сложнейшие обязанности он исполнял двадцать два года, сумев в невероятно трудный постсоветский период не только сохранить, но и развить уникальные академические традиции «добычи» фундаментальных знаний. И, конечно, с Уралом все это время у него сохранялись и продолжают сохраняться крепкие связи. То есть главная «региональная» научная медаль достается ему абсолютно справедливо. И это хороший информационный повод задать Юрию Сергеевичу несколько вопросов «о времени и о себе», о прошлом, настоящем и будущем отечественной науки. Что особенно важно в свете продолжающейся реформы РАН и сопровождающей ее кампании дискредитации недавних лидеров Академии. Предоставляем слово экс-президенту, любезно согласившемуся на это интервью для двух изданий — еженедельника «Поиск» и «Науки Урала».

ОБ ОБЛИКЕ ВОНСОВСКОГО

— Уважаемый Юрий Сергеевич, вслед за поздравлениями с присуждением медали есть смысл вспомнить о Сергее Васильевиче Вонсовском…

— Убежден, это сделать необходимо. У меня немало разных наград, но эта греет сердце особенно. В Свердловске, теперь Екатеринбурге, прошли тридцать пять лет моей жизни — громадный срок. А многое на Урале, связанное со становлением и развитием фундаментальной науки, неотделимо от имени Вонсовского. Сергея Васильевича я помню с пятидесятых годов, когда был студентом физико-математического факультета Уральского госуниверситета, где он читал квантовую механику. У математиков этого курса не было, но популярность Вонсовского была настолько велика, что многие, в том числе я, ходили слушать его лекции. Никогда не забуду, как в первый раз его увидел: к зданию университета на ул. Куйбышева подъехала «Победа», и из нее вышел человек, на которого нельзя было не обратить внимание: высокий, красивый, с очень живым взглядом, в стильном светлом костюме. Только потом мне сказали, кто это.

Как многие читатели уже знают, в первых числах мая российское правительство утвердило структуру территориальных органов Федерального агентства научных организаций (ФАНО), в том числе уральского. Незадолго до этого с момента, когда Президент РФ утвердил главу ФАНО, вручив ему судьбу институтов РАН, РАМН и РАСХН, прошло полгода. Михаил Михайлович Котюков приезжал на Урал и произвел на научное сообщество региона хорошее впечатление. Тем не менее вопросов к нему остается множество. Поэтому публикуем (с некоторыми сокращениями) интервью Котюкова, которое он дал недавно газете «Поиск».

— Михаил Михайлович, что собой сегодня представляет ФАНО? У него уже есть управления в регионах?

— Сейчас в Москве уже работает порядка 300 человек, люди есть почти во всех подразделениях. Не везде столько, сколько нужно, но этого количества сотрудников достаточно, чтобы решать самые основные задачи, которые стоят перед нами. Мы своевременно передали институтам финансирование первого квартала, отдали за второй квартал даже раньше, чем было у нас определено по всем согласованным графикам. Это говорит о том, что функции отстроены, мы уже выработали необходимые механизмы нашей внутренней организации. Однако только лишь вопросами финансирования круг наших обязанностей не ограничивается, и в дальнейшем кадровый набор будет продолжен по конкурсу, согласно всем утвержденным правилам…

Годовщина падения метеорита «Челябинск» вызвала очередной всплеск всеобщего внимания к этому событию, в том числе и «гламурного» — обломки космического тела собирались даже вмонтировать в золотые медали, которые должны были разыгрываться на олимпиаде в Сочи 15 февраля, однако Международный олимпийский комитет запретил их вручать. А в Челябинском краеведческом музее 14–15 февраля прошла всероссийская научная конференция «Метеорит «Челябинск» — год на Земле», в которой приняли участие около 60 специалистов из Екатеринбурга, Миасса, Москвы, Новосибирска, Иркутска и, конечно, столицы Южного Урала. Выступал там с докладом и руководитель метеоритной экспедиции Уральского федерального университета, член комитета РАН по метеоритам, доцент УрФУ В.И. Гроховский, по версии журнала Nature вошедший в список 10 людей, чьи исследования и поступки сыграли важнейшую роль в развитии мировой науки в 2013 году.

Исследованиями внеземного вещества уральский ученый занимается уже 40 лет (см. об этом «НУ», 2011, №10). Именно благодаря тому, что он и его коллеги, как говорится, «были в теме», им удалось быстро определить природу взорвавшегося над Челябинском болида. Мы встретились с Виктором Иосифовичем по его возвращении с конференции.

— Уважаемый Виктор Иосифович, в чем конкретно вы были первыми?

— Участники нашей метеоритной экспедиции уже на другой день, 16 февраля выехали в Челябинскую область на поиски фрагментов небесного тела. К счастью, обнаружить их оказалось не так уж трудно: на заснеженных полях хорошо видны были отверстия, на «дне» которых находились обломки метеорита. По возвращении полевого отряда экспедиции вечером того же дня удалось установить его тип и минеральный состав. В ночь с 17 на 18 февраля мы организовали прямую трансляцию в интернет из научно-образовательного центра «Наноматериалы и нанотехнологии» УрФУ, в ходе которой впервые продемонстрировали обломки метеорита и сообщили, что это обыкновенный хондрит LL — один из типов каменных метеоритов. Правда, раньше метеориты такого типа в России не встречались. 

Интеревью академика А.М. Асхабова газете «Республика» (г. Сыктывкар)

Как мы уже не раз писали, правительственный вариант реформы РАН особенно болезненно восприняли в регионах страны. Яркий пример — Коми научный центр, крупнейший в УрО РАН, оплот фундаментального знания на огромной северной территории. Естественно, что его руководство и сотрудники переживают не только за свою личную судьбу, но и за судьбу своего дела. Об этом — интервью руководителя Коми НЦ академика А.М. Асхабова сыктывкарской газете «Республика», которое мы перепечатываем с некоторыми сокращениями.        

…Когда мы встретились с  Асхабом Магомедовичем в его приемной, академик и его коллеги обсуждали очередную петицию в защиту академической науки. Стало ясно, что в эти дни ему не до юбилея — 65 лет приходится встречать буквально на боевом посту. В столь сложной ситуации Коми научный центр за всю свою долгую историю еще не был. 

— Асхаб Магомедович, что вы так эмоционально обсуждали с коллегами?

— Редактировали письмо, которое должно идти от имени Госсовета Коми в рабочую группу, созданную в Госдуме. Эта группа собирает и обобщает поправки к законопроекту о реформировании РАН. Конечно, наш Госсовет особо вмешиваться в это дело не может. Но, опираясь на мнение научной общественности, может выразить свою обеспокоенность и отправить в Госдуму свои предложения. Эти предложения мы и готовим.

— В чем их основная суть?

— Судя по законопроекту, принятому во втором чтении, там нет места региональным отделениям и научным центрам... С моей точки зрения, для республики это была бы трагедия.

С академиком В.А. Черешневым, председателем Комитета Государственной думы по науке и наукоемким технологиям и директором Института иммунологии и физиологии УрО РАН (недавно коллектив института вновь переизбрал его на эту должность) мы встретились в Екатеринбурге, на следующий день после приезда в город делегации Международного бюро выставок (МБВ). Как известно, уральская столица включилась в борьбу за проведение у себя всемирной выставки ЭКСПО 2020, и Валерий Александрович вместе с главой УрО академиком В.Н. Чарушиным активно участвовали в презентации суперпроекта гигантского вернисажа. Конечно же, разговор начался с этого события. Но главной темой стала все же фундаментальная иммунология, ее вклад в борьбу со СПИДом и в целом ситуация вокруг фундаментальной науки в стране, конкретно — РАН, которую трудно назвать однозначной.

— …Валерий Александрович, получается, уральский проект ЭКСПО 2020 — это и академическое детище?

— А каким еще может быть проект под девизом «Глобальный разум: будущее глобализации и ее влияние на наш мир»? Кому, как не ученым, его продвигать? Ноосфера, сфера разума как высшая стадия эволюции биосферы — идея академика Вернадского, и в Екатеринбурге полны решимости представить ее во всей полноте. Для этого есть все возможности: серьезный интеллектуальный потенциал, подходящая территория площадью больше чем в пятьсот гектаров за Верх-Исетским прудом, хорошая динамика развития города и региона. На самом деле масштабы ЭКСПО сопоставимы с масштабами Олимпийских игр, только всемирные выставки проводятся раз в пять лет и продолжаются дольше — целых полгода. Борьба за право их проведения идет напряженная. Сейчас кроме Екатеринбурга за него борются города Измир в Турции, Аюттхая в Таиланде, Дубай в Арабских Эмиратах и Сан-Паулу в Бразилии. В конечном итоге речь идет о том, чтобы убедительно показать, как можно поднять качество жизни на всей планете, где сегодня два миллиарда людей живут на один доллар двадцать пять центов в день. Уральский план выставки — это больше сотни павильонов, скомпонованных по нескольким основным направлениям: глобальный разум и качество жизни, глобальный разум и безопасность, глобальный разум и инновации и так далее. Это огромный Экспо-парк площадью 186 га, Экспо-деревня, которые останутся неоъемлемой частью города, это новый уровень всей городской и транспортной инфраструктуры. За инновации, и не только за них, конечно, должна отвечать наука. Моей задачей на презентации было сформулировать концепцию глобального разума, Валерий Николаевич Чарушин с насытил ее конкретным содержанием. Надеюсь, у экспертов осталось хорошее впечатление от Екатеринбурга. Проект активно поддерживается руководством страны, рассматривается как мощнейший стимул к подтверждению статуса Екатеринбурга как крупного международного центра. Итоговое голосование по выбору места проведения ЭКСПО 2020 состоится на генеральной ассамблее МБВ в ноябре 2013 года в Париже. И у Екатеринбурга есть все шансы на победу.