70 лет Победе

(из воспоминаний ведущего научного сотрудника ИФМ УрО РАН, кандидата технических наук Юрия Николаевича Акшенцева)

Когда началась война, мне без шести дней было три года. Наша семья — родители, я и младшая сестра жили в станционном поселке Сысерть, сейчас Станционный Полевской. Отец после окончания Уфимского лесного техникума по направлению работал техруком (по-современному почти главный инженер) в леспромхозе и заочно обучался в Архангельской лесной академии.

Мама была из уральской старательской семьи. Ее родители, а мои дед Павел и бабка Софья, жили в Полевском. Дед всю жизнь копался в «горе», был неразговорчивым, тихим, добрым мужиком, характер которого сформировался из специфики его профессии. Всеми делами в доме заправляла властная, хваткая, деловая бабка Софья. Некоторые из этих качеств были свойственны и моей матери. Я не знаю, где и когда эту привлекательную девицу с горностарательской улицы («вертиголовую Зинку», как говорила ее мать бабка Софья) приметил и взял в жены мой отец — дипломированный специалист из интеллигентной учительской семьи, которая не одобрила его выбор.

Тем не менее перед началом войны в семье было уже двое малолетних детей. Благодаря высокому служебному положению отца был материальный достаток, обусловленный хорошим снабжением в те годы работников лесной промышленности. Отец добился, чтобы с него сняли бронь, и ушел на фронт. Мама с нами из квартиры в станционном поселке переехала в дом родителей в Полевском и стала работать инспектором горфинотдела.

(из воспоминаний научного руководителя отдела неразрушающего контроля ИФМ УрО РАН, члена-корреспондента РАН Виталия Евгеньевича Щербинина)

Самое первое мое воспоминание касается именно войны. Я сижу на лавке — и плачу. Только что здесь было много народу, они шумели, плакали и пели. И вышли во двор. А я остался. Это были проводы отца. Он уходил на фронт. Я это понимал — и не понимал, сидел на лавке и плакал.

Отец потом вернется, но ненадолго — для поправки здоровья после контузии. Он поправится, и его снова «заберут», но он снова вернется. К концу войны вся семья будет в сборе.

А во время войны нас оставалось четверо: мать и трое детей. Старшему Ивану было 11 лет, среднему — Василию — 9, мне — 3 года. Вся ответственность за наши жизни легла на плечи матери — ей было 35 лет, и она все вынесла.

По вечерам при свете коптилки она вязала шали на продажу. Шерсть овечью тоже пряла сама. Я смотрел на прялку и думал: сколько игрушек я из нее изготовлю, когда подрасту: у прялки была точеная ножка, раскрашенная в разные цвета.

Мать (не она одна) зимой ходила на озеро. Делала во льду прорубь и саком (такой же сачок, каким ловят бабочек, но побольше и покрепче) ловила рыбок. Это были мелкие рыбки (их у нас называли «гальяны»), но большое подспорье к нашему существованию. А осенью она собирала колоски. После уборки комбайнами оставалось много колосков — женщины выходили их собирать. Оказывается, это было запрещено. За женщинами гонялась конная милиция. Тогда они убегали в лес, где кони были бессильны. Не могу понять — почему голодным людям нельзя собрать колоски?

Последние дни великой битвы глазами участника

Все меньше и меньше остается фронтовиков — реальных участников Великой Отечественной войны. Отсюда все больше возможностей под видом «переосмыслений» и «обобщений», в русле новейших «трендов» и «брендов» все более вольно трактовать, а то и вовсе искажать факты истории. И тем ценнее сохранившиеся документальные свидетельства тех событий, тексты, написанные самими фронтовиками. Перед вами один из таких текстов из семейного архива. Его автор — мой двоюродный дядя Николай Григорьевич Жуланов. Со второго курса Московского института иностранных языков наш дядя Коля ушел добровольцем на фронт, стал военным переводчиком. Большую часть войны провел на передовой, в дивизионной разведке, сам брал «языков». Отлично владея немецким, совершал рейды в глубокий тыл врага. Прошел Сталинград, потом — Корсунь-Шевченковскую операцию (начало 1944 г.), которую называли «малым Сталинградом». Освобождал Правобережную Украину, Румынию, Венгрию, Польшу (в том числе Освенцим), Чехословакию. Интересно, что значительную часть войны дядя Коля воевал в одном укрепрайоне со своей матерью Фаиной Семеновной, нашей бабушкой Фаиной, врачом-стоматологом, которая в свои пятьдесят шесть лет добилась права быть на фронте вместе с сыном и его боевыми товарищами, но это отдельная, потрясающая история.

Эта статья написана Николаем Григорьевичем к 30-летию окончания Сталинградской битвы (следовательно, в 1973 году) и с тех пор, аккуратно напечатанная на машинке, хранится в его московской квартире. Не знаю, почему она нигде не публиковалась прежде. Не исключено, что свою роль сыграл какой-нибудь чересчур осторожный советский цензор, решивший, что питаться вражескими галетами голодному воину-победителю не пристало, а может быть, автор не слишком высоко ценил свой литературный дар (хотя многие прежние и нынешние публицисты владеют словом неизмеримо хуже). В любом случае текст этот, любезно переданный мне братом, сыном дяди Коли Александром Жулановым, достоин своего читателя. Думаю, в эти майские дни такая «семейственность» более чем уместна.

Андрей ПОНИЗОВКИН

Летом 1942 года у Сталинграда развернулось одно из самых кровопролитных сражений в истории войн. Пользуясь отсутствием второго фронта, гитлеровцы перебросили значительные силы из Западной Европы на южное направление советско-германского фронта и, обеспечив себе численное превосходство, осуществили прорыв. Немецко-фашистские войска, стянутые в этот район, были очень значительны: 6-я немецкая армия, которой командовал генерал-полковник Паулюс, 4-я немецкая танковая армия, румынские и итальянские соединения — в общей сложности около 50 дивизий, свыше миллиона солдат.

Гитлеровское командование было совершенно уверено, что опытные отборные соединения фашистской армии быстро расправятся с советскими войсками, оборонявшими этот удаленный от западных границ и потому совершенно неподготовленный к обороне район.

Ведущего научного сотрудника ИФМ УрО РАН, доктора технических наук Владимира Ароновича Сандовского война застала семилетним ребенком в Ленинграде. Он награжден знаком «Жителю блокадного Ленинграда», что приравнивает его к ветеранам Великой Отечественной войны. Вот что сохранила его память о том времени.

На столбе был укреплен громкоговоритель, а под ним собралась толпа. Из громкоговорителя раздавались слова: «Враг будет разбит, победа будет за нами!». Мобилизация началась сразу. Отец получил повестку и попрощался с нами.

Мы подошли к высокому серому дому. В окна выглядывали призывники. Они опускали тонкие веревочки, к ним привязывали пакетики, и они их поднимали. Среди них был и наш отец. Мы тоже переслали ему печенье, папиросы и теплые вещи.

Дома остались мама, я, брат и сестренка. Мне было семь, брат на два года младше, а сестренке всего два года. Всем родителям стали настоятельно предлагать эвакуировать детей. Мама стала нас собирать, но в конце концов передумала. И правильно сделала: те родители, которые отправили своих детей, больше их никогда не увидели.

Всех мужчин забрали на фронт, остались только имеющие бронь. Вскоре женщин стали привлекать для рытья траншей на подступах к городу. Маму не трогали, потому что у нее было трое малолетних детей.

С холодами наступал голод. Не было ни воды, ни еды, ни электричества, ни тепла. Маленькую железную печку топили книгами и деревянными вещами. На хлеб ввели карточки: 125 г на одного ребенка и больше ничего. Мама вставала рано и шла занимать очередь за хлебом. Потеря карточек означала лютую голодную смерть.

Смерть поджидала и от бомб, снарядов, которыми фашисты щедро каждый день осыпали город. Наиболее ценные постройки старались хотя бы укрыть, замаскировать. С Аничкова моста сняли коней. Бомбежки начинались воем сирены. Громкий голос повторял: «Воздушная тревога!», и мы спускались в бомбоубежище. Долгие часы под землей, и наконец, голос объявлял: «Отбой воздушной тревоге!». И мы шли домой.

Международная научная конференция «70-летие Великой Победы: исторический опыт и проблемы современности» прошла в преддверии юбилея в Екатеринбурге и Верхней Пышме, где находится Музей военной техники «Боевая слава Урала». В полной мере это мероприятие соединило в себе приоритет научности, с одной стороны, а с другой — предпраздничное настроение чествования и торжества.

Организаторами конференции стали правительство Свердловской области, региональное министерство культуры, Институт истории и археологии УрО РАН и Уральский федеральный университет имени Б.Н. Ельцина, музейные организации и Уральская горно-металлургическая компания. В дни форума в здании областного правительства демонстрировалась выставка уникальных архивных документов (в том числе солдатских писем), фотографий, книг и периодики, а также предметов вооружения и фронтового обихода из фондов архивов, музеев, библиотек Екатеринбурга. Это зримая, вещественная история, имеющая непосредственное отношение практически к каждой семье в СССР, а значит, и сегодня напрямую касающаяся каждого. 

7 мая, накануне празднования юбилея Победы, в зале президиума УрО РАН прошла традиционная встреча руководства Отделения с ветеранами Великой Отечественной войны и тружениками тыла, работавшими в президиуме. Председатель УрО, вице-президент Академии академик Валерий Николаевич Чарушин подчеркнул чрезвычайную важность таких встреч для сохранения исторической памяти и передачи опыта между поколениями. В своем кратком докладе он напомнил героические страницы прошлого, связанные с деятельностью академических ученых на Урале в годы войны.

Уральский филиал Академии наук СССР был создан в июне 1932 года. Поначалу он представлял собой лишь две лаборатории, но уже к концу 1930-х годов в его составе сформировались три института: химический, геофизический и геохимический. К началу войны в филиале работали 180 сотрудников. 140 из них ушли на фронт, при этом 25 домой так и не вернулись. Академик Л.Д. Шевяков, выступавший на антифашистском митинге в октябре 1941 года в Свердловске, заявил тогда, что для уральских ученых нет более важной задачи, чем целиком отдать себя реализации возможностей науки в интересах фронта.

В годы войны в Свердловске и в Казани располагались отдельные части президиума АН СССР. В эти города были эвакуированы многие выдающиеся ученые того времени. Так, к 1942 году на Урале работало уже 15 учреждений АН, 250 научных сотрудников, в том числе 35 академиков и членов-корреспондентов. Также была создана комиссия по мобилизации ресурсов региона на нужды обороны во главе с президентом АН СССР академиком Владимиром Леонтьевичем Комаровым. Стояла задача наладить взаимодействие науки с промышленностью и превратить Урал в основную индустриальную базу борющейся с врагом страны. Позднее, в апреле 1942 года, работа комиссии была отмечена Сталинской премией.

Из воспоминаний зав. отделом ИФМ УрО РАН члена-корреспондента Виктора Владимировича Сагарадзе

…Мои первые впечатления о военном времени связаны с рассказами отца, матери и бабушки о том, как они эвакуировались на поезде из Харькова в далекий уральский город Нижний Тагил вместе с Харьковским заводом им. Малышева, на котором М.И. Кошкин с коллегами создал лучший танк Второй мировой войны Т-34. Мне приспичило родиться в поезде в начале сентября 1941 г. где-то между Курском и Орлом, под регулярными бомбежками немецких самолетов. Родам помогала медсестра из соседнего вагона. Рассказывали, что во время бомбежек все выскакивали из поезда и прятались везде, где возможно.

Приехали мы на «вагонку» (Дзержинский район Н. Тагила) в конце сентября, и мне назначили днем рождения 28 сентября 1941 г., а местом рождения — Н. Тагил. Родители меня назвали Виктором в честь, как им мечталось, предстоящей скорой победы над фашизмом. Папа (Владимир Спиридонович Сагарадзе) и мама (Лидия Павловна Гордиенко в девичестве) тогда были молодыми и красивыми. Я у них стал вторым ребенком. Первый сын Женя родился за два года до войны и в 1941 г. был отправлен на лето из Харькова в Кисловодск, где проживали родители отца.Так что Женя даже застал немецкую оккупацию Кисловодска в своем младенческом возрасте. Пребывание на оккупированной территории, впрочем, не помешало ему окончить школу с золотой медалью, затем Уральский политехнический институт и продолжить работу сначала инженером, а потом заместителем генерального директора по релестроению (ВНИИР, г. Чебоксары).

В Нижнем Тагиле оказалось несколько крупных заводов. Но главным предприятием стал Уралвагонзавод (УВЗ), который на своей территории разместил огромное танковое предприятие, ставшее впоследствии самым большим заводом в мире по выпуску современных танков. На Уралвагонзаводе, в частности, работали эвакуированные из Киева известные специалисты отец и сын Патоны (Евгений Оскарович и Борис Евгеньевич), которые занимались технологией сварки танковых корпусов. Академик РАН Б.Е. Патон (1918 года рождения) до настоящего времени является бессменным руководителем Национальной академии наук Украины. Его отец академик Е.О. Патон собрал молодых специалистов и призвал заниматься наукой. С его легкой руки трое заводчан подготовили и защитили кандидатские диссертации, в том числе и мой отец. После войны предприятия вернулись на прежние места, сохранив производство в городах эвакуации. При этом число промышленных предприятий и культурных организаций в стране практически удвоилось.

30 с лишним лет назад, когда страна готовилась отмечать 40-летие Победы в Великой Отечественной войне, накануне празднования этой знаменательной даты в редакции «Науки Урала» состоялась встреча с ветеранами войны. Почти все они были друзьями редакции, и им не требовалось специального приглашения, чтобы заглядывать к нам в любое время. Они приносили заметки для публикации, подсказывали темы для статей, приходили просто пообщаться. На этот раз все пришли по приглашению, и наш фотокорреспондент, тоже фронтовик Анатолий Андреевич Грахов запечатлел это событие. Вот фрагменты их фронтовых воспоминаний.

Сергей Игнатьевич Алексеев работал начальником 1-го отдела Института физики металлов. С 5 июля 1941 по 1943 г. воевал в парашютно-десантных частях. В 1943 г. направлен в Главное управление контрразведки СМЕРШ. Участвовал в обороне Киева и Сталинграда. Воевал на Юго-Западном, Сталинградском и Воронежском фронтах. Дважды контужен. Награжден Орденом Отечественной войны I степени, двумя орденами Красной звезды и многими медалями.

— …22 июня мы с женой (она тоже участник войны) смотрели спектакль «Кремлевские куранты» в Полтаве. Прямо к театру подогнали машину, и я уехал в Харьков. Меня назначили начальником особого отдела 4-й парашютно-десантной бригады. Нас готовили для борьбы с врагом в тылу противника. Но в первых числах июля на Юго-Западном фронте сложилось тяжелое положение, и бригаду направили на оборону Киева. Впоследствии бригада была переброшена для обороны предместных укреплений городов Черкассы, Канева. Мосты, которые мы охраняли, по пять-шесть раз в день бомбили. В Черкассах меня контузило, но я оставался в строю.

Задачей особого отдела, который я возглавлял, была борьба с агентурой противника в прифронтовой полосе и в тылу войск. Было известно, что немецкие разведорганы организовали десятки школ, где подготавливали из числа бывших белых эмигрантов и изменников Родины агентов для засылки в войска Советской Армии и в тыл. В 1941 г. нами были задержаны два агента немецкой разведки, переодетых в форму сотрудников органов НКВД. В их задачу входил сбор разведывательных данных о резервах Советской Армии, о направлении ударов по войскам противника и распространение слухов о подходе немецких войск и их мощи.

Доктор физико-математических наук, профессор Михаил Михайлович Носков работал в Институте физики металлов и был частым гостем редакции нашей газеты. Он входил в состав первого десанта ученых из Ленинградского физтеха, прибывшего на Урал для организации здесь академического института. Среди физиков был известен как соавтор фотоэффекта Кикоина — Носкова, среди друзей — как замечательный пианист, композитор, спортсмен.

М.М. Носков — ветеран Великой Отечественной войны. Он воевал на Сталинградском фронте с 20 сентября по 15 октября 1942 года командиром минометного взвода в составе 1047 стрелкового полка 62 армии. Закончил войну в должности начальника химической службы одного из подразделений. Был ранен. Награжден медалями «За боевые заслуги», «За оборону Сталинграда» и другими наградами. В свое время он написал немало материалов для «Науки Урала». Вот фрагмент одного из них, опубликованного в 1985 году.

…В самом начале войны выдающийся металлург академик А.А. Байков сказал: «Научная работа сейчас, если она не может дать результат, который будет полезен фронту, не может иметь никакого значения и не представляет никакого интереса. Все должно работать на фронт и для фронта, у всех должна быть только одна цель — уничтожить навсегда отвратительный и гнусный гитлеризм».

Физики без различия степеней, званий и узкой специализации стали техниками и лаборантами на заводах, производивших боеприпасы и боевые машины. Академик В.Д. Садовский, К.А. Малышев, Н.М. Родигин, А.И. Стрегулин создали и пустили в ход эффективное закалочное устройство для бронебойных снарядов, а для отпуска крупнокалиберных снарядов применили индукционный электронагрев.