Венедикт СТАНЦЕВ

Утро

Провода гудят,

как нервы перед боем,

натянутые, как провода...

Мы устало окопы роем:

скоро танки придут сюда.

Звон лопат.

Никаких разговоров,

не лезет в горло

никакая еда:

танки скоро, танки скоро,

скоро танки придут сюда.

Мало толку

от длинноствольных

ружей,

еще меньше

от хваленого штыка.

Глубже в землю, глубже,

глубже:

слышен грохот издалека.

Дрожат от нетерпения

дула орудий,

слезинкой

скатилась на поле звезда.

Что ж вы не молитесь,

люди!

Скоро танки придут сюда...

К вопросу о смерти

Ходила смерть —

легка в походке —

на фронте рядышком

со мной,

и я привык к ней,

как к винтовке,

как к неизбежности самой.

Я — в бой, она —

в зловещий клекот,

но в наступлении

сквозь тьму

я обогнал ее на локоть

и, может, выжил потому.

У обелиска

Телом приникнув

к обелиску,

стоит Россия, как вдова,

печальный плат

спадает низко,

здесь к месту плач,

а не слова.

И тихо слезы льет Россия:

в земле лежат ее сыны...

Бывают слезы

от бессилья,

а эти — мужеству сродни.

Владислав ЗАНАДВОРОВ

На высоте Н.

На развороченные доты

Легли прожектора лучи,

И эти темные высоты

Вдруг стали светлыми

в ночи...

А мы в снегу,

на склонах голых,

Лежали молча, где легли,

Не подымали

век тяжелых —

Высот увидеть не могли.

Но, утверждая

наше право,

За нами вслед на горы те

Всходила воинская слава

И нас искала в темноте.

Михаил НАЙДИЧ

* * *

Он — это я,

но сорок лет назад.

Он — это я.

Но он в шинели серой.

Вбегает в лес осенний

или в сад,

Пропахший дымным

порохом и серой.

Белеет бинт,

рука висит как плеть.

К десантной барже

он бежит по сходням.

Откуда право у него

глядеть

Так пристально

в глаза мои

Сегодня?

Подумаешь —

незамутненность глаз!

Подумаешь —

шагает, как играет.

И все ж обидно мне,

что он сейчас

Не все мои поступки

одобряет...

В те дни...

Вокзал был

шумен от пехоты,

Седой в дверях

стоял рассвет

В те дни,

когда я значил что-то,

В руке сжимая пистолет.

Какие лица!

Брови... скулы...

Глаза какие, наконец! —

В те дни, когда

вовсю блеснуло

Большое золото сердец.

Под раскаленным

небосводом

Гремели пушки вразнобой

В те дни, когда я стал

народом,

Оставшись и самим собой...

* * *

Облака покатились —

удержи-ка, стреножь!

Вот упал пехотинец

на примятую рожь.

Над пробитой пилоткой

ветер выл нараспев.

Что он в жизни короткой,

тот солдатик, успел?

Сколько ж их —

думать страшно! —

кто средь черных полей

с пулей встретился

раньше,

чем с любовью своей.