В Ботаническом саду УрО РАН этим летом появилась новая коллекция сирени. Двадцать четыре саженца привезли в Екатеринбург участники юбилейной сессии Совета ботанических садов Урала и Поволжья. Среди них сорта из Уфы, Санкт-Петербурга, Донецка, Волгограда и других городов. Возле каждого растения со временем появится этикетка с названием сорта и учреждения, откуда оно поступило. Так к 90-летию Ботанического сада УрО РАН был заложен Сад дружбы — пока еще совсем молодой сирингарий (от лат. syringa — сирень), который через несколько лет станет наглядной памятью об этой встрече.

Юбилейная сессия Совета ботанических садов Урала и Поволжья прошла в Екатеринбурге 17–21 августа и собрала представителей 17 ботанических садов. Пять дней ее участники знакомились не только с коллекциями и исследованиями Ботсада УрО РАН, но и с другими ботаническими и селекционными площадками города: с Ботаническим садом УрФУ, Уральским садом лечебных культур им. профессора Л.И. Вигорова, Свердловской селекционной станцией садоводства, дендрологическим парком-выставкой. В программу вошли доклады директоров этих учреждений, обсуждение проблем сохранения редких видов, коллекционной работы, питомниководства и совместных исследований.

Для Совета ботанических садов Урала и Поволжья такие встречи — давняя традиция. Совет был создан в 1964 году как региональное отделение общесоюзного Совета ботанических садов. Инициатором выступил руководитель Свердловского ботанического сада будущий член-корреспондент РАН Станислав Александрович Мамаев. Тогда объединение включало шесть учреждений, сегодня в него входит более трех десятков ботанических садов и близких по профилю организаций Урала и Поволжья.

— Идея действительно была в том, чтобы объединиться, встречаться, общаться, обсуждать проблемы, помогать друг другу и, конечно, обмениваться растениями. Мы сохраняем эту традицию: сессии проходят ежегодно, коллеги рассказывают, что сделали за год, делятся опытом, — рассказывает директор Ботанического сада УрО РАН доктор биологических наук Алена Третьякова.

Нынешнюю встречу организаторы решили расширить и не ограничиваться заседаниями и докладами, а показать гостям почти всю ботаническую инфраструктуру Екатеринбурга. По словам Алены Третьяковой, в городе работают пять ботанических садов и родственных им площадок, и у каждого свой профиль. Одни связаны прежде всего с академической наукой, другие — с университетским образованием, третьи — с селекцией или прикладной работой с растительными ресурсами.

Сам Ботанический сад УрО РАН сегодня — крупный научный институт, включающий восемь лабораторий: от интродукции растений и экологической физиологии до популяционной генетики, лесовосстановления и изучения техногенных растительных сообществ. На 46 гектарах сосуществуют заповедная, научно-экспериментальная и экспозиционная зоны. В коллекциях открытого и закрытого грунта представлены около 6 500 таксонов. Речь идет о единицах ботанической коллекции разного систематического ранга. Есть в саду и участок естественного соснового бора с деревьями возрастом примерно 200 лет.

У Ботанического сада УрФУ другие задачи и другой масштаб. Университетские коллекции служат площадкой одновременно для исследований, учебного процесса и сохранения растительного разнообразия. В коллекции редких и охраняемых травянистых растений 191 вид, сто из которых занесены в Красные книги федерального или регионального уровня; представлены также эндемики и реликты.

Уральский сад лечебных культур им. Л.И. Вигорова основан в 1950 году и вырос из особой научной идеи. Здесь решили изучать плодовые растения не только с точки зрения урожайности, но и как источник биологически активных веществ. Свердловская селекционная станция показывает следующий этап работы с растительным материалом — создание новых сортов, способных жить и плодоносить в непростом уральском климате. Только с 2021 по 2025 год в Государственный реестр были включены 14 новых сортов селекции станции.

За несколько дней участники сессии увидели фактически разные звенья одной работы: от сохранения коллекций и фундаментальных исследований до селекции и практического внедрения. На селекционной станции особенно наглядно стало видно, насколько долгим бывает такой цикл.

— Нам рассказывали о селекции яблони. Представьте: сегодня ты провел скрещивание, а окончательно понять, что получилось, можешь через десятилетия. Я все время думаю: селекционеру надо долго жить и иметь огромное терпение, — говорит Алена Третьякова.

Такой маршрут хорошо показывает, насколько условно само слово «сад». Для посетителя это прежде всего место, где растут необычные растения. Для исследователя — живая коллекция, экспериментальная площадка и ресурс для работы, иногда рассчитанной на несколько поколений.

Алена Сергеевна сравнивает ботанический сад с музеем живых растений. Но в отличие от обычного музейного экспоната растение невозможно просто поставить в витрину и оставить там на десятилетия. Его приходится выращивать, размножать, постоянно пересаживать, защищать от болезней, фиксировать происхождение и историю образца. И все время отвечать на простой вопрос: зачем коллекция существует?

— В ботанических садах, конечно, работают люди с настоящей коллекционерской страстью: хочется, чтобы видов и образцов становилось больше. Но профессиональная коллекция не может быть просто набором растений. Она должна быть ресурсом, который вовлечен в работу. Это может быть сохранение редкого вида, научное исследование, просвещение, селекция, использование растений в озеленении, — объясняет директор.

В этом смысле одна и та же коллекция может служить сразу нескольким задачам. В оранжереях жители Урала могут увидеть тропические и субтропические растения. Коллекции лекарственных видов используются и для экскурсий, и для исследований биологически активных соединений. Декоративные растения позволяют расширить привычный ассортимент городского озеленения. Алена Третьякова приводит в пример вьющиеся растения: многие из них успешно зимуют в Екатеринбурге, хотя за пределами сада используются пока редко.

Именно поэтому сотрудникам ботанических садов полезно регулярно знакомиться с коллекциями друг друга. Иногда ценность ежегодной сессии заключается не в принятии научного решения или дежурного постановления, а в конкретной практике, которую можно взять на вооружение. Так произошло, например, с хризантемами. На встрече выяснилось, что еще в советское время в Свердловском ботаническом саду существовала коллекция этих растений и проводились специальные выставки. Позднее традиция прервалась и почти стерлась из памяти нынешнего поколения сотрудников. Между тем в Волгограде, Ялте и Уфе подобные коллекции сохранились, а осенние выставки хризантем по-прежнему собирают посетителей. После сессии в Екатеринбурге задумались о том, чтобы попробовать восстановить утраченное направление.

Есть и менее романтичная сторона жизни ботанического сада. Когда директора разных учреждений начали рассказывать о своей работе, быстро обнаружилось: многие трудности у них почти одинаковы. Самая очевидная, конечно же, финансирование. Но не менее серьезная проблема связана с людьми.

— У нас, например, нет большой проблемы с молодыми исследователями. Приходят ребята, которые хотят заниматься наукой. А вот найти человека, который будет полоть, стричь деревья, пересаживать растения, выполнять обычные уходовые работы, очень сложно. Это тяжелый труд, а заработная плата неконкурентная. И оказалось, что с такой проблемой сталкиваются многие ботанические сады, — говорит Алена Третьякова.

Живая коллекция в этом смысле неумолимо материальна. Можно заниматься генетикой и публиковать статьи, но растение все равно кто-то должен вовремя полить, прополоть, обрезать и пересадить.

Коллеги делились и способами решения проблемы. В Волгограде, например, предложили использовать ботанический сад как площадку для прохождения альтернативной гражданской службы: профессия садовника входит в соответствующий перечень. В Екатеринбурге эту возможность тоже решили изучить. Помогают коллеги и друг другу: обмениваются посадочным материалом, методическими документами, книгами и контактами специалистов.

Отдельной темой сессии стало сохранение редких растений. И здесь за привычной формулировкой скрывается довольно сложная практическая задача. Представим, что на территории будущего строительства обнаружен вид, занесенный в Красную книгу. Уничтожить его нельзя. Но и просто выкопать растение и перевезти в ближайший ботанический сад тоже невозможно: обращение с охраняемыми видами регулируется законодательством. В ряде случаев растения изымают с нарушаемого участка, сохраняют в культуре, а затем рассматривают возможность их возвращения в подходящее природное местообитание. Такой процесс называется реинтродукцией.

— Ботанические сады давно этим занимаются. Но сейчас правила обращения с редкими видами стали более жесткими, и не все процедуры до конца понятны. При хозяйственной деятельности иногда возникает необходимость сохранить растения, которые иначе будут уничтожены. Их можно изъять, некоторое время содержать в ботаническом саду, а потом вернуть на безопасную территорию. Но для этого все должно быть правильно оформлено и научно обосновано, — поясняет Алена Третьякова.

Причем реинтродукция значительно сложнее простой пересадки. Мало высадить растение и увидеть, что следующим летом оно еще живо. Важно выяснить, способна ли новая популяция существовать годами, размножаться и сохраняться без постоянной помощи человека.

Успешных и хорошо документированных примеров такой работы, по словам Алены Сергеевны, пока не так много. Иногда растения действительно возвращали в природу, но дальнейшие наблюдения велись недостаточно долго или результаты не были опубликованы. Через годы уже трудно установить, сохранилась ли именно пересаженная популяция или на участке появились растения естественного происхождения.

Одним из направлений такой работы занимался и Ботанический сад УрФУ. Его сотрудники выращивали редкие растения для возвращения в природные местообитания и одновременно пробовали использовать отдельные охраняемые виды в образовательном озеленении, например, передавать их школам и детским садам. Такой подход помогает сохранять растение в культуре и позволяет показать детям виды, которые в природе они, возможно, никогда не встретят.

По словам Алены Третьяковой, введение некоторых редких видов в культуру может само по себе снижать нагрузку на природные популяции. Марьин корень давно выращивают как лекарственное и декоративное растение, поэтому потребность добывать его в естественных зарослях уменьшается. Ирис сибирский в природе остается редким и входит в Красную книгу Свердловской области, но в культуре распространен значительно шире и дал начало множеству декоративных сортов.

Из обсуждения этой темы может появиться и вполне конкретная совместная работа для Совета. Алена Третьякова предлагает собрать сведения о редких видах, которые уже выращиваются в ботанических садах Урала и Поволжья: где они содержатся, насколько успешно растут в культуре, какие способы размножения и сохранения используются. Такая информация востребована при подготовке Красных книг. В Сибири подобную инвентаризацию уже провели и выпустили отдельную монографию.

Для распределенной сети садов такая работа особенно удобна: один и тот же вид может выращиваться в нескольких учреждениях и в разных условиях, а накопленный опыт можно сопоставить.

Нынешняя сессия не была научной конференцией в строгом смысле слова. Как подчеркивает Алена Сергеевна, ее главная задача — познакомить специалистов, дать им увидеть коллекции и работу коллег собственными глазами. Именно в таком формате нередко и возникает сотрудничество, которое невозможно заранее вписать в программу.

На юбилей приехали, в частности, коллеги из Карагандинского национального исследовательского университета им. академика Е.А. Букетова, с которым Ботанический сад УрО РАН сотрудничает по изучению лекарственных растений, и представители Донецкого ботанического сада. С ними обменивались не только опытом: растения из Донецка пополнили новый сирингарий, а екатеринбургские ботаники передали коллегам материал из своих коллекций.

Иногда роль таких встреч сводится к тому, чтобы познакомить людей, которые раньше друг о друге просто не знали. Алена Третьякова, например, рассчитывает связать казахстанских исследователей лекарственных растений с коллегами из Национального ботанического сада Беларуси, где существует крупная коллекция сходного профиля.

После нынешней сессии в Ботаническом саду УрО РАН осталась и вполне зримая память о таком обмене. Пока Сад дружбы выглядит скромно: два десятка молодых кустов еще только приживаются на новом месте, но через несколько лет они разрастутся и зацветут.

— Сейчас фотография, может быть, еще не самая эффектная, саженцы маленькие. Зато через несколько лет будет интересно сравнить, как все выросло, — говорит Алена Третьякова.

Вадим МЕЛЬНИКОВ
Фото предоставлены Ботаническим садом 
УрО РАН