Стихи Любови Стасюк — чистой воды лирика.
Но пусть прозвучит это определение не пренебрежительно, а восхищенно, как произносят ювелиры: «камень чистой воды». Простые поэтические средства, естественная и отнюдь не броская манера высказывания, немногословность — все это могло бы «сыграть» против стихотворения, когда бы не… Конечно — талант. А точнее — личность поэта. Неповторимость каждого соприкосновения с внешним миром, каждого внутреннего движения — и умение эту неповторимость сберечь в сопоставлении слов, в интонации, музыке стиха. Центральная тема здесь — безусловно, жизнь человека: ее течение, ее сроки, ее опыт, потери и приобретения — жизнь, осознающая себя во времени, в некоей большой коллективной судьбе. Но кроме того это и жизнь в единстве с природой, с извечным круговоротом времен года, рождения, расцвета, увядания, смерти…
Вдыхаешь холод залпом.
Не рано ль снегири?
Осенних дней вязанка,
потрескивай, гори… —
высокая — пусть и трагическая — гармония присутствует в лучших стихах «о времени и о себе». Отсюда и музыка речи, и яркие образы: с похолоданием «воды твердеют мышцы», в сумерках «тополь реет», а если взглянуть еще выше, вдруг понимаешь: вот она, «огранка всей жизни — свет небес…». Небесное и земное даны нам в единстве, в естестве, в начальном и конечном покое… В лучших своих стихах Любовь Стасюк дает нам почувствовать правоту — даже печальных законов жизни. Правоту прекрасного — в повседневности, в обыденности, даже в сомнениях и тревогах…
Е. ИЗВАРИНА
* * *
Разрезать дыню —
сладкий белый свет
нам лето напоследок оставляет.
И корочки коричневый вельвет
я глажу, нежно пальцами читая
все, что писало солнце
день за днем…
* * *
Что-то привычное —
осень, осадки…
Разницу вычислишь —
время в остатке
сдерживать нечем,
быстро летящее,
вставишь словечко —
и нет настоящего.
* * *
Может, и рана, но все же душа —
зримей, чем рана.
Господи, только меня не лишай
этой мембраны —
тонкой и нежной, а что холодок
вдруг пробегает,
так это только на выдох и вдох…
С кем не бывает…
* * *
Лес раскидал, как бумагу,
листву —
это ко сну.
В небо посмотришь —
там птицы плывут,
режут волну
воздуха, облака, снега, дождя —
теплые трудно даются края.
* * *
А утро такое сегодня,
что сладок и хлеб на столе,
как будто
с прощеньем Господним
проснулась на этой земле —
без боли, без слез... По привету
мне птицы из сада несли.
Я снова допущена к свету,
пускай и предзимней земли.
* * *
Добавит света
в склянку для чернил
Господь, и мы уже встаем
с постели.
Пока Он день и ночь не отменил,
мы живы, мы при зренье,
мы при деле:
глотаем кофе, сигаретный дым,
детей за руку тянем из трамвая…
Мы все еще история живая,
мы видели: в одну из черных дыр
монетка закатилась вековая.
* * *
Сто лет одиночества.
Подоконник рассохся.
Старуха все топчется
от порожка до солнца.
Никаких благодетелей,
разве травка, что вьется…
Печь с колодцем в свидетелях —
как ей смерть достается.
* * *
З. Т.
Из снега выбрести, травы,
из жизни, наконец.
Не поднимая головы,
забыть про всё окрест.
Не поднимая головы,
не помня, не скорбя,
знать, сколько снега и травы
лежит поверх тебя.
* * *
Ночное дерево в окне
привыкло все-таки ко мне.
И мы ведем беседы с ним,
когда одни, совсем одни,
под шелест ветра, шелест лет —
о тех, кого на свете нет…
* * *
Пахнет ночью. Тополь реет.
Остывает молча время,
как ты не лукавь.
Ангел мой в небесной кроне.
Подлетит однажды, тронет
тихо за рукав…
* * *
В холодном свете февраля
с зеленым яблоком в руке
стою, а слезы все горят —
не отгорят на сквозняке.
В проем окна, в проем дверей
из легких ветра — сиплый звук…
Мне б яблоко о зубы греть,
а я реву…
* * *
Дождь то птицей летит,
то змеится в саду.
Мне б — осенний мотив
да без горестных дум,
без холодных ветров
над замерзшей рекой…
Мне б под самый Покров
стать, как снег, молодой.
* * *
Вдыхаешь холод залпом.
Не рано ль снегири?
Осенних дней вязанка,
потрескивай, гори.
Снежок подхватишь, бросишь
в резвящегося пса,
наклонишься — он осень
слизнет тебе с лица
* * *
Воды твердеют мышцы.
Разбить — не хватит гирь.
У дерева под мышкой,
как градусник, снегирь.
А там, где сердцу тесно,
где лоб высоковат —
синица ищет место,
чтоб перезимовать
И в небе по старинке
дымятся облака.
И луч — в глазу соринкой,
но без него — никак.
* * *
Звериное чутье.
И ветер — дикой степью…
Напишешь книгу — счет
пойдет на этом свете
на месяцы и на
бессонницы и версты,
на кисели до дна,
на снег осенний, верткий,
на прерванную речь,
когда тебя не слышат…
А как себя сберечь —
никто не скажет Свыше…
* * *
Темно от небесной рамы.
Не сад — а вселенский страх.
Ночь вывернула карманы,
а в них — только шорох трав.
И кажется: эта темень
застывшая — как стена…
Свободно проходит время
в игольное ушко сна.
* * *
Переиграть не жизнь, так день.
Стать непохожей на вчерашнюю
себя. Облюбовать сирень
в окне. Не торопиться
спрашивать
тебя: ты любишь? И не ждать,
что кто-то мой заметит почерк,
а просто жить, любить, дышать,
не ставя точек…
* * *
Холст моей жизни почти просох,
Свет промелькнул горностаем.
Время разборчиво: лишних слов
После меня не оставит...
г. Верхняя Салда