Что остается от деревни, когда она перестает существовать? Не физически — дома можно сравнять с землей, — а в памяти, в структуре жизни, в связях между людьми? Этим вопросом, по сути, занимаются ученые лаборатории истории Сибири Тобольской комплексной научной станции УрО РАН во главе с заведующей кандидатом исторических наук Анной Татарниковой. С 2025 года они исследуют, как Западная Сибирь пережила переход от аграрного мира к индустриальному и какой ценой.

Работа рассчитана на пять лет. В первый год исследователи погрузились в государственные архивы и библиотеки Тобольска, Омска, Новосибирска, Москвы. Итогом стали десять публикаций, три из которых вышли в журналах, индексируемых в авторитетных международных базах Web of Science и Scopus. 

Один из сюжетов исследования касается того, как Российская империя воспринимала Сибирь и ее коренных жителей. Используя инструментарий «новой имперской истории» и культурно-интеллектуальный подход, ученые показали: регион осмыслялся как «собственный Восток» страны, азиатская периферия, встроенная в имперский проект. Коренные народы выполняли роль посредников между властью и осваиваемыми землями, однако эта модель, как установили исследователи, была далека от идеала и изобиловала противоречиями.

Не менее драматичной оказалась судьба сельских поселений региона в советский период. В 1930–1950-е годы власть взялась за радикальную перекройку деревенского пространства. Хутора сселяли, колхозы укрупняли, и на карте появлялись новые типы населенных мест, прежде не существовавшие: центральные усадьбы, производственные бригады, нефтекачки, геопартии. Строительство железных дорог и развитие речных путей сообщения порождало появление будок, казарм, разъездов, пристаней как типов несельскохозяйственных поселений. Старый уклад трещал по швам. Тем не менее даже в разгар индустриализации деревни составляли около 57 % всей поселенческой сети.

Но урбанизацию было не остановить. В Тюменской области с 1939 по 1970 год число поселений сократилось более чем на 36%. Это существенно больше, чем в среднем по РСФСР, где потери составили 26,3%. Политика ликвидации «неперспективных деревень» ударила по региону особенно жестоко: редела сеть поселений, слабели связи между селами, люди уходили в города. Социально-экономический фундамент тюменской деревни был подорван.

На этом фоне по-своему показательна история поселков городского типа — специфически советской категории населенных мест, возникшей в середине 1920-х годов. Ученые проследили их судьбу на протяжении ста лет. В конце 1920-х в Западной Сибири насчитывалось всего 11 таких поселков, к 2020 году их стало 111. Всего же за это время статус поселка городского типа получили 272 населенных пункта, и дальнейшие пути их разошлись: 96 выросли в города, 72 «откатились» обратно в села, и лишь 102 сохранили исходный статус. Особенно болезненными оказались 1990–2000-е годы, когда экономический кризис обернулся депопуляцией и деградацией: около трети поселков городского типа фактически превратились в сельские населенные пункты.

Параллельно менялся и управленческий взгляд на регион. В 1920–1930-е годы подход к северным районам нынешней Тюменской области принципиально изменился. Если прежде власти занимались преимущественно административными переустройствами, то теперь на первый план вышла экономическая специализация. Регион начали рассматривать как связный хозяйственный организм с рыбными запасами Иртыша, лесными угодьями и полезными ископаемыми. В итоге было проведено экономическое районирование, территории разбили по производственным функциям.

Работа над проектом продолжается. В ближайшие годы исследователи рассчитывают более подробно реконструировать механизмы модернизационных изменений, которые определили современную структуру расселения и экономического развития Западной Сибири.

Подготовил 
В. МЕЛЬНИКОВ